замечать. Он стоял так близко, что я видела каждую крапинку в его помутневших глазах.

– Ты хочешь действия? – прошипела я. – Ты хочешь увидеть, на что я способна, когда выхожу за рамки правил?

Я резко развернула кисть, и холодное острие ножа скользнуло вверх, упираясь ему в подбородок. Я заставила его задрать голову, открывая беззащитную шею. Всего одно движение, и его пьяный бред сменился бы предсмертным хрипом.

Но Деймос даже не вздрогнул. Он издал короткий, гортанный смешок, и его рука соскользнула с моей талии.

– Наконец-то, – выдохнул он. – Наконец-то я вижу тебя, а не куклу Дома Зевса.

Это было безумие.

Мое тело предательски отзывалось на его близость: сердце колотилось в унисон с его собственным, а кожа в тех местах, где он коснулся меня, горела так, словно он прикладывал к ней раскаленное железо.

– Ты играешь со смертью, Деймос. – Я надавила сильнее, чувствуя, как кончик лезвия вот-вот проколет ему кожу.

– О, дорогая… Смерть – уже моя подружка. Мы видимся с ней почти каждый день. Так что… либо отправь меня к ней, либо поцелуй. Третьего пути сегодня не будет.

Он замер, ожидая моего решения.

Весь мой мир, выстроенный на дисциплине и долге, трещал по швам под натиском этого рыжего дьявола, который решил, что имеет право сорвать с меня маску.

Я смотрела в его глаза, в которых тонули остатки моего самообладания, и ненавидела его в этот момент. Ненавидела эту размазанную помаду на его теле, этот запах виски, эту самоуверенность.

Я медленно отвела лезвие от его горла и секунду просто смотрела на него, позволяя ледяному воздуху из открытого окна остудить мой пыл и вернуть контроль над телом. Затем, используя момент его пьяного замешательства, резко уперлась ладонями в его грудь и с силой толкнула.

Деймос, не ожидавший такого отпора, пошатнулся и отлетел назад. Его глаза на мгновение расширились от удивления, а затем в них снова вспыхнул насмешливый огонек.

– Третий путь всегда есть, – произнесла я ровно. Демонстративно отбросила нож на кровать и сложила руки на груди, выстраивая между нами невидимую, но непроницаемую стену. – Он называется «здравый смысл». До нашей свадьбы осталось совсем немного времени. Это политический союз, сделка, и, как бы тебе ни хотелось обратного, нам обоим нужно дожить до этого дня. Желательно не в состоянии пьяного бреда и без ножевых ранений.

Он открыл было рот, чтобы что-то вставить, но я перебила его, сделав шаг вперед – на этот раз осознанно и властно.

– Прекрати заниматься этой ерундой. Твои дешевые провокации и попытки вывести меня из себя жалки. Оставь эту драму для своих любовниц, им это, возможно, льстит. А мне нужно выспаться. – Я указала рукой на дверь. – Иди к себе, Деймос. Проспись. И постарайся завтра выглядеть как наследник Дома Зевса, а не как жалкая тень своего отца. Оставь меня в покое хоть на сегодня.

Деймос продолжал стоять и смотрел на меня так, словно мои слова были последней каплей в чаше его изнурения. Его взгляд, еще минуту назад горевший вызовом, вдруг потух, подернувшись мутной пеленой.

– Тень… – глухим эхом отозвался он, и его губы криво дернулись. – Ты права. Я всего лишь тень.

Он хотел еще что-то ответить, я видела, как напряглась его челюсть, как он судорожно вдохнул, собираясь выплюнуть очередную колкость, но слова словно застряли у него в горле.

Деймос развернулся, чтобы пойти к двери, но вместо этого тяжело привалился плечом к стене, и я заметила, как его веки потяжелели. Лихорадочный блеск в глазах сменился мутной дымкой. Он попытался выпрямиться, чтобы сохранить остатки достоинства, но его качнуло в сторону. Его рука неуверенно потянулась в сторону ручки двери, и в этот момент его колени подогнулись. Деймос начал медленно сползать вниз по двери, пока не опустился на пол прямо на моем пороге. Его голова свесилась на грудь, а тяжелое неровное дыхание вскоре сменилось глубоким пьяным сопением.

Я стояла посреди комнаты, не веря собственным глазам. Нож лежал на кровати, рука все еще горела от его прикосновения, а сам наследник Дома Зевса спал у моих ног, заблокировав единственный выход из комнаты своим телом.

– Ты издеваешься надо мной, – прошептала я в пустоту, чувствуя, как гнев сменяется полнейшим бессилием.

Он выглядел почти беззащитным в этом состоянии.

Я подошла ближе и слегка пнула его ногой в плечо.

– Деймос! Вставай. Иди в свою комнату.

В ответ он лишь что-то невнятно пробормотал во сне и еще плотнее прижался спиной к двери, окончательно превращаясь в живой засов.

– Не здесь, черт возьми, – выругалась я. – Иди к себе.

Но Деймос уже крепко спал. Похоже, его попытка меня соблазнить, выбила из него все остатки сил.

Я постояла над ним еще минуту, скрестив руки на груди и надеясь, что это какая-то очередная изощренная шутка. Но его тело было абсолютно расслабленным.

– Прекрасно. Просто великолепно, – прошипела я, обращаясь к потолку.

Вариантов было немного. Попытаться оттащить его в сторону? В нем было добрых восемьдесят килограммов мертвой массы, не меньше, а я не собиралась надрывать спину ради этого идиота. Позвать охрану? Завтра об этом будет знать вся вилла, и его отец на этот раз точно придушит нас обоих за «неподобающее поведение» до свадьбы. Мне не нужны лекции за столом.

Смирение пришло внезапно, вместе с накатившей усталостью. Этот день и так был бесконечным, а ночная стычка выпила последние капли энергии.

Я подошла к кровати, подобрала брошенный нож и аккуратно положила его на тумбочку. Глядя на Деймоса, который даже во сне умудрялся выглядеть вызывающе, я на мгновение заколебалась. Моя гордость требовала оставить его мерзнуть на сквозняке у двери, но остатки здравого смысла подсказывали, что больной жених на свадьбе – это лишние проблемы.

Развернув запасной плед, лежавший в изножье кровати, я подошла к двери и почти брезгливо набросила его на спящего Деймоса. Тот лишь что-то буркнул под нос и уткнулся лбом в ворс ковра.

– Спи, придурок, – проворчала я, выключая основной свет.

Затем разделась до белья и легла в постель.

В комнате стало наконец-то тихо. Слышно было лишь мерное сопение у двери. И вскоре я позволила себе закрыть глаза.

* * *

Солнце било мне прямо в глаза. И первое, что возникло в голове, когда я очнулась, – воспоминание о вчерашней ночи. Я резко села в