В какой-то момент я оказался зажат между обеими сестрами. Их руки скользили по моей раскрытой груди, губы касались шеи и ушей, шепча что-то на итальянском, чего я не понимал и не хотел понимать.

– Еще! – крикнул я, перехватывая бутылку из рук кузена прямо во время танца.

Сделав огромный глоток, я снова притянул к себе одну из девушек, вжимая ее в себя так сильно, что слышал рваное дыхание и веселый смех.

Мир сужался до круга, в котором мы двигались, а я приходил в себя и исчезал снова в этом бешеном темпе. В груди жар и холод чередовались так быстро, что я едва держался на ногах, при этом зная, что каждый мой шаг это шаг по краю пропасти, но от этого полета я чувствовал себя живым.

Так мы и проводили время, пока солнце не начало уходить за горизонт, заливая «Орихалк» длинными, кроваво-оранжевыми тенями, которые просачивались сквозь щели в шторах. Запах разлитого виски давил в нос и жалил грудь. Моя рубашка была полностью раскрыта, а на ключицах, животе и чуть ниже на коже остались отпечатки от помады.

В моменте я оскалился. Гнев и опьянение сплелись в один гремучий коктейль, который заставлял мое сердце внутри работать на износ, срываясь в неровный галоп. Я чувствовал каждый удар.

– Все! Мы едем к этой стервочке! – прорычал я, пиная пустую бутылку. Она разлетелась вдребезги о стену. Язык заплетался, а в груди нарастало давление. – Она думает, что она здесь главная?! Я докажу, что нет!

Эррас замер, глядя на меня. В его глазах на секунду мелькнула тень тревоги – он видел мою бледность даже сквозь пьяный угар, видел, как я судорожно сжал ладонь на подлокотнике. Но азарт все пересилил.

– Ты хочешь завалиться к ней сейчас? В таком состоянии?

– Именно в таком! Пора показать ей, за кого она выходит на самом деле! Поехали! Покажем ей, как отдыхает настоящая семья.

Я сделал глубокий вдох, но воздух будто застрял в горле, не доходя до легких. Сердце пропустило удар, заставив меня пошатнуться, но я упрямо выпрямился.

Эррас вскочил, едва не повалив стол. На его лице расплылась безумная улыбка.

– Знаешь что? Это самая дерьмовая идея за весь месяц. Мне нравится. Погнали, Деймо.

Мир плыл перед глазами, распадаясь на нечеткие, вибрирующие фрагменты.

Когда мы вывалились из прохладного полумрака «Орихалка» на вечерний воздух Афин, я едва не пересчитал ступеньки собственным носом. Земля то уходила вниз, то резко взмывала вверх.

– Машину! – рявкнул я в пустоту, мертвой хваткой вцепляясь в плечо Эрраса. Пальцы судорожно свело. – Где этот… чертов водитель?

– Вы приехали один, кириос Аргир, – выдал охранник у дверей.

Эррас, который был в состоянии немногим лучше моего, заржал, запрокинув голову.

– Не будем портить твою девочку. Поедем на моей.

Он вытащил телефон и, щурясь, попытался попасть пальцем в нужную кнопку. Через пару минут ко входу подкатил черный внедорожник.

Мы рухнули на заднее сиденье.

– В Колонаки, – прохрипел я водителю, который кивнул, глядя на нас в зеркало заднего вида. – И поскорее.

– Слышал? Гони! – поддакнул Эррас.

На мгновение мне показалось, что я сейчас потеряю сознание.

– Она думает… – я запнулся, пытаясь выговорить слово, – …думает, что я – один из ее послушных солдатиков. Что я буду танцевать под ее дудку. Она еще не видела меня в деле!

Дорога казалась бесконечной чередой огней и резких поворотов. Мой мозг рисовал картины того, как я ворвусь в ее стерильно-чистый мир, нарушу идеальный порядок и заставлю смотреть на меня.

Вскоре машина взвизгнула тормозами прямо у входа в самый пафосный торговый центр Афин, – «Attica», – расположенный на границе Колонаки. Это мой дом. Здешний Эпарх получает зарплату из рук моего отца, каждый охранник и продавец… И именно здесь, среди бутиков, моя невеста решила провести встречу с подругой.

Если она, конечно, не соврала нам снова.

Мы с Эррасом вывалились из внедорожника как два мешка. Я едва удержался на ногах, схватившись за зеркало заднего вида. Мимо проходящие дамы в шелках и с картонными пакетами мгновенно замирали, словно наткнулись на невидимую стену. Их лица, до этого сияющие от удачного шопинга, вытягивались, превращаясь в маски брезгливого ужаса. В Колонаки не привыкли к подобному представлению. Это ведь э-л-и-т-н-о-е заведение.

– Иди… иди впереди, – икнул Эррас, поправляя рубашку. – Ты сегодня звезда этого шоу, Деймо. Я останусь позади, на случай, если Рия решит выпотрошить тебя.

– Не называй ее так! – буркнул я, двигаясь вперед.

Мы вошли внутрь. Кондиционированный воздух ударил в лицо. Сверкающий мрамор пола отражал огни витрин, и мне казалось, что я иду по битому стеклу. Посетители испуганно шарахались в стороны.

– Где она? – прорычал я, оглядывая фуд-корт и открытые террасы кафе.

Я рванул к столикам, но нигде не было видно ее лица.

– Она ушла! – взревел я, хватая за грудки проходящего мимо официанта. – Куда она делась?!

Он сразу узнал меня.

– К-кириос Аргир… – заикаясь, выдавил парень. – О к-ком вы…

– Где моя долбаная невеста, а?!

Не дождавшись ответа, я оттолкнул его. От этого резкого движения мир перед глазами на мгновение подернулся серой пеленой. Я стоял, тяжело дыша и стараясь не показывать, как сильно дрожат мои колени.

Эррас привалился к колонне, глупо хихикая и пытаясь сфокусировать взгляд на бутылке в руке.

– Видимо, твоя Анархия сбежала.

– Заткнись, Эррас! – Я обернулся к нему, чувствуя, как в ушах начинает нарастать низкий шум. – Мы найдем ее. Мы сейчас…

Договорить я не успел.

Внезапно шум торгового центра словно приглушили. Воздух стал неподвижным. Мое восприятие дало сбой, звуки стали далекими, как под водой. Охрана, до этого не решавшаяся подойти, вдруг выстроилась по стойке «смирно».

И тут из-за угла, в сопровождении четверых широкоплечих Церберов, вышла женщина. Тетушка Римма.

Она целенаправленно шла именно к нам. В ее глазах плескалась ярость, и глядя на нее, я почувствовал, как мой собственный ритм внутри окончательно сбился, превратившись в хаотичное, испуганное трепетание.

Тетушка остановилась в паре метров, брезгливо окинув взглядом хаос, который мы устроили.

– Мам… – икнул Эррас, мгновенно теряя весь свой вид. – А мы тут… это… отдыхаем.

Я стоял, вцепившись пальцами в край ближайшего стола, чтобы не рухнуть прямо к ее ногам. Холодный пот катился