Нет, — говорит она. — это — память. я хочу помнить, как ты входил. как ты кричал. как ты жил.

Он целует её шею.

— Сегодня снова? — шепчет.

— Каждый день, — говорит она. —

пока ты не поверишь, что ты свободен. пока весь мир не услышит: «я с тобой».

Он улыбается.

Прижимает её.

— Я уже верю, — говорит. —

но я проверю снова.

И —

переворачивает. — Готова?

— Всегда, — шепчет она. —

я всегда готова… для тебя.

Глава 47.«Особняк. Репутация. Разрыв.»

Они думали —

если у тебя есть всё: деньги, власть, имя, особняк за шлагбаумом — то любовь — просто скандал, а тюрьма — ошибка в графике.

Но они не знали —

что когда любовь становится громкой — она рушит не только стены, но и династии, что один крик сына может стоить отцу не только лица, но и сна, и что самое страшное для богатого отца — не потеря денег, а потеря контроля.

_________________________________

Особняк.

Рублёвка.

Зима. Снег — аккуратно убран. Ворота — автоматические. Охрана — в форме.

Tesla чёрный — подъезжает.

Марк и Аня выходят. Он — в тёмном пальто. Она — в коже. Руки — не прячут.

— Ты уверен? — шепчет она.

— Нет, — говорит он. —

но я должен.

Ворота открываются.

Холл.

Мрамор.

Люстра. Запах сандала. Портрет отца в кабинете — маслом.

Мать встречает в платье от Valentino.

Слёзы. Объятия.

— Сын… — плачет. —

ты живой… ты дома…

— Мам, — говорит он. —

я вернулся.

Отец.

Стоит у камина.

В кашемировом свитере. Бокал коньяка в руке. Лицо — как у президента на пресс-конференции.

— Ну, — говорит. —

вернулся. Только не тащи сюда скандал.

— Скандал — это Аня, — говорит Марк. —

и она со мной.

— Аня, — бросает отец, — это не имя.

Это — утечка в СМИ.

Тишина.

— Проходите, — говорит мать. —

в гостиной всё готово.

Гостиная.

Камин.

Диваны от Fendi. Бутылка Krug на столе. Телефон отца — вибрирует: «СМИ спрашивают про возвращение Марка».

Отец смотрит в экран.

— Ты думаешь, ты герой? — говорит. —

все эти смс, эти проекции, эти крики про любовь? Ты понимаешь, что Forbes писал про меня в разделе «семейные ценности»? А теперь — твой секс в камере?

— Нет, — говорит Марк. —

я думаю, я человек.

— Человек не сидит — орёт отец. —

человек не ломает себе жизнь ради женщины, которую никто не знает

— А человек, который молчит, когда его сына сажают? — спрашивает Марк. —

он живой?

— Я решил вопрос — кричит отец. —

я заплатил. я договорился. я вытащил тебя. а ты — любовь? ты — видео в сети? ты позоришь семью?

— Я восстанавливал себя — орёт Марк. —

ты знаешь, что такое год без прикосновений? без голоса? без любви? а она — пришла она — писала она — кричала моё имя, когда кончала и это — не позор это — спасение

— Хватит — плачет мать. —

вы оба он же твой сын ты не видишь — он живой?!

— Он живой? — смеётся отец. —

а завтра? а когда его снова посадят? а когда она уйдёт? а когда ты поймёшь, что вся жизнь — в тени?

— А ты видел, как я умирал? — шепчет Марк. —

в камере? в изоляторе? в темноте? я умирал, пап. и она — вернула меня.

Отец молчит.

— Ты называешь это позором? — говорит Марк. —

а я называю это — жизнью. и если ты не видишь разницы — ты уже мёртв. Даже если на счету — миллиарды.

Он встаёт.

— Я ухожу.

— Куда? — кричит отец. —

к ней? в её двушку в Чертаново? в её позорную историю?

— Да, — говорит Марк. —

к ней. в её любовь. в нашу правду.

Он берёт куртку.

— Мам, — говорит. —

спасибо за вечер. я люблю тебя.

— Я тоже, сын… — плачет она. —

останься…

— Не могу, — говорит он. —

я уже дома.

Он выходит.

Аня — за ним.

Ворота открываются.

Tesla ждёт.

В особняке.

Тишина.

Мать смотрит на отца.

— Ты его потерял, — говорит. —

ты потерял его.

— Я его предупреждал, — шепчет отец. —

я защищал.

— Нет, — говорит мать. —

ты боялся. а он — жил.

Она идёт к окну.

Смотрит вниз.

Марк и Аня садятся в Tesla.

Машина уезжает.

— Он счастлив, — шепчет мать. —

ты видишь?

Отец не смотрит.

— Я не хочу, чтобы он горел, — говорит. —

я хочу, чтобы он жил.

— А может, — говорит мать, —

гореть — и есть жить? когда ты чувствовал последний раз?

Он молчит.

Ставит бокал.

Не пьёт.

— Сын… — шепчет. —

прости…

Но Марк уже не слышит.

В Tesla.

Тишина.

Тёплый воздух. Голос Ани:

— Ты в порядке?

— Нет, — говорит он. —

но я свободен. и я с тобой. и это — достаточно.

Она кладёт голову на его плечо.

— Я с тобой, — шепчет. —

всегда. даже когда твой отец молчит. даже когда мир не понимает. я — внутри тебя.

Он улыбается.

Прижимает.

— Я знаю, — говорит. —

и это — моя победа.

Глава 48. «Кровь. Тишина. Кольцо.»

Они думали —

самое страшное — тюрьма. Суд. Ненависть отца. Побег. Болезнь.

Но они не знали —

что самое страшное — это когда ты просыпаешься в луже крови, и сердце бьётся не в животе, а где-то далеко, и ты не понимаешь, что потеряла — пока врач не говорит: «я сожалею», и ты не плачешь — потому что шок сильнее слёз, и он приходит — и вместо слов — падает на колени, и вместо утешения — достаёт кольцо, и говорит: «выходи за меня. Не потому что нужно. А потому что я не хочу, чтобы ты когда-нибудь чувствовала себя одной — даже в аду». ___________________________________

Ночь.

Тишина.

Аня просыпается.

От боли.

Острой. Глубокой. Лужа крови на простыне.

— Марк… — стонет.

Он вскакивает.

Видит. Понимает. Скорая. Крик в телефон: «беременная,