поисках твоих следов. Мы даже поймали нескольких охотников. — Она отстраняется, вытирая мясной сок с моего лица. — Я не могла... Я не знаю, что бы мы делали... — Она отворачивается, и я обнимаю ее крепче.

— Я в порядке, обещаю. Я слишком сильна, чтобы они смогли меня убить, — поддразниваю я.

— Так и есть. — Она похлопывает меня по плечу. — Спасибо лунам.

Сглотнув, я ищу ее взгляд. — Мам, люди, убившие моих родителей, были охотниками, мы это знаем, но почему Чан никогда не преследовал их?

Она отпрянула, ее глаза расширились. Я никогда не рассказываю о том, что произошло той ночью. Каждую ночь мне снились кошмары, и Чан сидел в изножье моей кровати, защищая меня. Я знаю, что они пришли в мой дом, который сгорел дотла, и от моих родителей не осталось ничего, что можно было бы даже похоронить на церемонии в лунной тени, что привело меня в ужас. Их души останутся запертыми здесь, никогда больше не смогут присоединиться к луне и звездам.

— Мы должны были защитить тебя. Он хотел, — шепчет она, — но я умоляла его не делать этого. Я не могла потерять его, и ты тоже не могла. Ты только что потеряла весь свой мир и цеплялась за него, как за спасательный круг. Если он бы не вернулся, я потеряла бы и тебя. Я не могла этого сделать. Поэтому он остался, хотя это и убивало его. Он предпочел защитить тебя и помочь тебе исцелиться, а не мстить, но ни на секунду не думай, что он этого не хотел. Твои родители были нашими лучшими друзьями. Чан и твой отец были как братья, но мы все знаем, что твой отец хотел бы, чтобы он остался в живых и защищал тебя.

— Я скучаю по ним, — признаюсь я. — И иногда я чувствую себя такой виноватой, думая об этом, потому что у меня есть ты.

— Нет. — Она крепко сжимает мое лицо. — Они были твоими родителями. Это нормально скучать по ним. Я могу рассказывать тебе истории, когда ты захочешь. Никогда не чувствуй себя виноватой за то, что любишь их. Любить их и скучать по ним не меняет того, как сильно ты любишь нас. У тебя большое сердце, Куинни, и я знаю, что я такая же мать для тебя, какой была она. Твое сердце достаточно большое, чтобы любить нас всех. Она притягивает меня ближе. — Мне жаль, что из-за общения с охотниками все это всплыло. Мне так жаль, Куинни, что нас не было рядом, чтобы защитить тебя. И той ночью, и этой.

— Это не ваша вина, — говорю я ей, крепко обнимая. — Я умею выживать.

— Так и есть. — Она кивает, целуя меня в макушку. — Мой боец, ты всегда была такой. Твой папа говорил, что тебе следовало родиться львом. — Она хихикает, отстраняясь и вытирая глаза. — Ты была такой свирепой и сильной даже в детстве, а теперь посмотри на себя, моя красивая, сильная девочка.

Я беру ее за руки, пока она смотрит на меня. — Ты так сильно напоминаешь мне свою мать. Взрослея, ты становишься все больше и больше похожей на нее, и иногда я забываю об этом и на мгновение вижу свою лучшую подругу. Я так благодарна, что могу видеть ее в тебе каждый день. У тебя есть лучшее из всех нас, Куинн, никогда не забывай об этом. Ты - наше прошлое и будущее, и ты - наша надежда. Мы пройдем через это так же, как делаем все остальное - вместе.

— Спасибо тебе за то, что любишь их и меня, — говорю я ей, целуя руку. — Они были благословлены.

— Как и мы. — Она кивает, снова вытирая глаза. — Когда-нибудь я перестану плакать.

Она встает, разглаживая одежду, как будто она неуместна, но я знаю, что это потому, что она скрывает свои эмоции.

— Ты все еще голодна? — спрашивает она. — Я возьму еще еды и принесу тебе в комнату. — Она спешит прочь, и я смотрю ей вслед, прежде чем подняться на ноги и обойти стол. Я тяжело сажусь, протягивая руку к фотографии в рамке. Подняв ее, я вижу копию того, что лежит у меня под подушкой.

Я лучезарно улыбаюсь перед своим отцом, а Чан стоит рядом с ним.

Иногда я забываю, как он выглядит, то же самое и с мамой, и чувство вины съедает меня заживо. Я выжила той ночью благодаря им... и Вейлу, но охотники убили мою семью, и я не могу быть предана никому, кроме своего народа.

У меня нет времени на месть, даже если это все, чего я хотела, когда была моложе.

Ничто не вернет их, но теперь я могу спасти свою семью, и я это сделаю.

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

В ту ночь, по настоянию Чана и Мари, я остаюсь в доме стаи. По правде говоря, я тоже не хочу оставаться одна. Знакомые запахи и звуки успокаивают меня, когда я лежу на большой деревянной кровати в моей старой комнате.

На деревянных балках украшены волшебные гирлянды, придающие теплоту пространству, а сама комната обставлена деревянной мебелью ручной работы от Дайо, очень талантливого члена стаи. Луна светит сквозь огромные эркерные окна, перед которыми есть мягкий уголок, откуда открывается вид на земли нашей стаи. Дверь в ванную комнату слегка приоткрыта, и на покрытый ковром пол падает теплый белый свет.

Старые мерцающие звезды на потолке ловят лучи луны и мягко загораются, наполняя меня знакомой ностальгической грустью.

Я вымотана, но не могу уснуть, поэтому соскальзываю с широкой кровати и подхожу к окну, сажусь, подтянув колени к груди, и смотрю на темный лес внизу. Я слышу вой наших волков и вижу огни в хижинах по всей нашей территории, и над всем этим висит луна.

Как волки, мы жаждем комфорта и дружеского общения. Я часто ценю свое одиночество, но моему волку нравится быть в тепле и прижиматься к другим телам, и это постоянная битва, которую мой волк выиграл сегодня. Мое беспокойство, гнев и мысли о трех охотниках смешиваются и делают меня неустойчивой.

Джей мертв?

Если бы он выжил, то мое предположение было бы верным - он наполовину волк.

Я почувствовала