Горцы. Дикари. Они знают, что мы слабы. Если у нас не будет оружия... Ваш омлет нас не спасет.

​Я посмотрела на стол. Там лежала груда ржавых кинжалов и наконечников стрел.

— Вы собираетесь покупать новое оружие? — спросила я.

​— Казна пуста, вы сами мне это сказали, — жестко усмехнулся он. — Я собирался продать фамильные кубки, но этого хватит дай бог на десяток мечей.

​Я подошла к столу вплотную. Взяла в руки ржавый кинжал. Ржавчина была рыхлой, поверхностной. Металл под ней был еще жив.

— Окисление железа, — пробормотала я. — Fe2O3.

​Подняла глаза на Виктора.

— Вам не нужно новое оружие, милорд. Вам нужно восстановить старое.

— Оружейник говорит, что это невозможно. Шлифовка снимет слишком много металла, клинки станут тонкими и хрупкими.

​— Оружейник мыслит механически, — я бросила взгляд на старика, который испуганно жался в углу. — А я мыслю... химически.

​— Химически? — Виктор нахмурился.

​— Уксус, — сказала я. — У нас есть в кладовых бочки с прокисшим вином? Тем самым, которое Алан поставлял вместо нормального?

​Виктор кивнул.

— Целый подвал. Пить это невозможно.

​— Отлично. Это не помои, Виктор. Это уксусная кислота.

Я начала загибать пальцы (мои ухоженные, кремом намазанные пальцы с маникюром, который я сама себе сделала пилкой вчера вечером).

— Берем большие чаны. Заливаем этим "вином". Бросаем туда всю эту ржавую рухлядь. Оставляем на сутки. Кислота съест ржавчину, но не тронет здоровый металл. Потом — жесткие щетки, песок и масло. Много масла (которое я тоже нашла).

​Взяла кинжал и провела им по воздуху.

— Через два дня у вас будет арсенал, который блестит как у королевской гвардии. И это будет стоить вам ровно ноль золотых.

​Виктор смотрел на меня. В его глазах боролись скепсис и надежда.

— Вы хотите замочить мечи в кислом вине? Это звучит как бред.

​— Так же, как и яичница, которая поднимает боевой дух? — парировала я. — Виктор, я — Хозяйка. Я знаю, как отстирать пятна крови с рубашки и как убрать ржавчину с ножа. Принцип один: правильный реагент.

​Он молчал минуту. Смотрел на меня, на кинжал в моей руке, на свои руки. Потом вдруг усмехнулся. Впервые за все время — искренне, мальчишески.

​— Вы страшная женщина, Матильда. Если это сработает... я лично буду точить вам ножи на кухне.

​— Ловлю на слове, — улыбнулась я.

​Он вдруг стал серьезным. Подошел к стойке и снял с нее что-то.

Это был кинжал. Не ржавый. Узкий, хищный клинок в простых кожаных ножнах. Рукоять была обмотана черной кожей, навершие — простой стальной шарик. Никаких камней, никакого золота. Оружие профессионала.

​Он протянул его мне.

​— Возьмите.

— Зачем? — я отступила на шаг. — Я не собираюсь никого резать. Я предпочитаю убивать словами и цифрами.

​— Времена меняются, — он взял мою руку и вложил в нее кинжал. Он был тяжелым и теплым от его ладони. — Вы нажили себе врагов. Алан уехал, но его люди остались. Лиза... она глупа, но завистлива. А вы ходите по замку одна, открываете двери, суете нос в темные углы.

​Он сжал мои пальцы вокруг рукояти своей рукой. Его ладонь была шершавой, огромной. Я чувствовала себя такой хрупкой рядом с ним.

​— Я не могу быть рядом каждую секунду, Матильда. Этот кинжал называется «Милосердие». Но пусть он будет жесток к тем, кто попытается вас обидеть. Носите его. Всегда. Даже под вашим... — он скользнул взглядом по моей фигуре, — ...весьма эффектным платьем.

​У меня перехватило дыхание. Это был не подарок. Это было признание. Он вооружал меня. Он признавал меня частью своей армии.

​— Я... спасибо, — прошептала я. — Я буду носить его.

​— И насчет «отмыть»... — Виктор отпустил мою руку, но не отошел. — Вы сказали утром, что хотите отмыть замок. Начните с гобеленов в Большом зале. Мой отец... он любил этот зал. Я хотел бы увидеть его таким, каким он был раньше. До разрухи.

​— Будет сделано, милорд. К вечеру зал будет сиять.

​— Хорошо.

Он вернулся к столу, взял тряпку и начал протирать свой меч. Разговор был окончен. Но воздух между нами все еще звенел.

​Я развернулась и пошла к выходу, прижимая к бедру подаренный кинжал.

Теперь я была вооружена и очень опасна. У меня был уксус, у меня была сталь, и у меня был Мужчина, который начал в меня верить.

Я вышла из оружейной, и моя голова снова включила режим «калькулятор». Уксус. Бочки. Чаны. Нужно организовать процесс. Питер и Томас — им придется поработать грузчиками.

​Но сначала...

Я поднялась на второй этаж. Я шла в свою башню, но по пути свернула к той самой "комнате Лизы". Точнее, к каморке служанок.

Мне нужно было расставить точки над "i".

​Дверь была приоткрыта. Я увидела Лизу. Она сидела на лавке и злобно швыряла вещи в узел.

— Уходишь? — спросила я, прислонившись к косяку.

​Она подпрыгнула.

— Миледи! Я... Мерца сказала, вы меня в прачки переводите! Я не буду! Я не нанималась белье в ледяной воде полоскать!

​— Ты нанималась служить, — спокойно сказала я. — А где именно — решать мне. Но если ты хочешь уйти... я тебя не держу. Ворота открыты.

​Она посмотрела на меня с ненавистью.

— Думаете, победили? Потому что омлет пожарили? Он все равно на вас не посмотрит! Вы старая! А я...

​Я сделала шаг вперед. Моя рука легла на рукоять кинжала на поясе. Просто так. Для уверенности.

— А ты, Лиза, глупая. Ты думаешь, красота — это молодость? Красота — это власть. И ум.

Я подошла к ней вплотную.

— Хочешь остаться? Будешь работать. В прачечной. И если я услышу хоть одно слово сплетни... или увижу тебя с вином у дверей Лорда... ты отправишься не за ворота. Ты отправишься чистить ржавчину уксусом в подвал. Поняла?

​Она сжалась. Увидела кинжал. Увидела мой взгляд.

— Поняла, — буркнула она.

​— Вот и умница. А теперь марш в прачечную. Нам нужно постирать шторы для Большого зала.

​Я вышла. Сердце колотилось.

Я только что угрожала человеку. Я. Елена Викторовна.

Но черт возьми, как же это было приятно.

​Теперь — в Большой зал. У меня есть проект реставрации. И мне нужно успеть до ужина.

Потому что сегодня ужин будет не на кухне.

Сегодня