самая травница Любава, которая спасла дитя от проклятия? Слышала, слышала. Раз за тебя хлопотала сестра и леший, то будем дружить, — улыбнулась она и тут же пропала.

Любава, обрадованная, что всё не так плохо закончилось, и ругая себя за то, что расслабилась и не задобрила хозяев леса и полей, решила в следующий раз исправить свою ошибку и принести гостинцы. Телепортом они вернулись домой.

На сегодняшний день перед ней стояла ещё одна задача: она хотела сходить в даблис (так называлась школа начального и среднего образования) и устроить Марьяну на обучение.

Красивый двухэтажный белокаменный дом стоял сразу за мэрией. Раньше там располагались военные, затем это было переделано в образовательное учреждение. Зайдя в помещение, Любава обратила внимание, что внутри оно до боли напоминало сталинскую школу. Такие здания строились в тридцатых годах, а уже чуть позже они стали расширятся благодаря пристройкам. Большой холл, в котором находилась приемная, хозяйственные комнаты и раздевалка, делился на два коридора. С правой стороны были классы для первоклассников, а левый коридор вёл в столовую и на второй этаж, где учились дети постарше. Сейчас в даблисе стояла тишина: занятия начинались в первый месяц отума (осени).

— Госпожа что-то хотела?

Вопрос, заданный Любаве, вывел её из задумчивости. Она обернулась и увидела перед собой полноватого мужчину с белыми, как у всех эльфов, волосами и пронзительно синими глазами. Он с любопытством оглядывал девушку.

— Добрый день, я хотела устроить дочь на обучение.

— Пройдемте в мой кабинет. Я директор этого заведения, и зовут меня Каэл Скинфиль.

— Очень приятно, — произнесла Любава, усаживаясь на предложенный ей стул.

— Значит, это наша будущая ученица. Как тебя зовут?

Марьяна засмущалась и попыталась спрятаться за спину матери, но Любава мягко взяла её за плечи и поставила перед собой. Для поддержки девочки не стала убирать свою руку, мягко поглаживая по спине.

— Марьяна, — прошептала девочка.

— Какое у тебя странное и необычное имя, Марьяна. Что ты уже знаешь и умеешь? — поинтересовался мужчина. Он разговаривал с ребенком мягко, словно гладя и успокаивая.

«Вот что значит практика», — подумала Любава.

— Мама научила меня читать и считать, — ответила девочка, уже не так смущаясь.

— Так эта молодая красивая девушка — твоя мама? — сделал удивленное лицо мужчина.

— Да, — с гордостью произнесла Марьяна и обняла за шею мать.

Чувство недоверия к мужчине как будто снесло, и дальше она отвечала на вопросы более живо, при этом не стесняясь хвалиться своим редким даром.

Мужчина восхищался и только прищелкивал языком, когда она описывала, как мама спасла тетю от страшного чудовища внутри. Вряд ли было понятно, о чем она говорила, но взаимопонимание с ребёнком было налажено.

Когда ребёнок выдохся, вопросы стала задавать Любава.

— Скажите, господин Скинфиль, какие предметы она будет изучать и сколько времени в день занимает обучение?

— В первом классе у неё будет чтение, правописание и начальный счет. Кроме этого, в этом году мы добавили уроки истории нашего государства и травоведение. Как вы понимаете, наша сущность связана с растениями, поэтому с детства мы должны уметь их различать.

— Я заметила у вас столовую, вы кормите детей?

— Это зависит от желания родителей. У нас даётся час на кормление и отдых детей. Если вы желаете, то можете забирать ребёнка домой, если же собираетесь кормить здесь, то в день это будет обходиться в десять медных монет.

— Спасибо, я подумаю. Какие документы от меня требуются?

— Только документ о рождении ребёнка и ваш личный документ. Всё останется у вас после того, как мы магией сделаем их копии.

— Они у меня с собой.

Любава вынула личные карточки, заменявшие паспорта в этом мире, и передала директору. Он одобрительно хмыкнул и провёл руками над документами. Тут же на столе появились их копии.

— Вот и всё, — произнёс он с улыбкой. — Ждём вас первого числа первого месяца отума к девяти часам утра.

Попрощавшись, они вышли на улицу и с наслаждением подставили лица солнечным лучам. Обратная дорога домой прошла весело: девочка делилась впечатлениями от встречи и была очень довольна.

Уже подходя к дому Любава обратила внимание, что возле их калитки крутится девушка: белое платье, распущенные русые волосы, безумный взгляд красивых синих глаз, опухшие и покрасневшие от бессонницы и слёз веки. Нервно ломая пальцы, она ходила взад-вперед в ожидании хозяев дома. Увидев приближавшуюся Любаву с дочерью, она замерла на месте.

— Вы госпожа Инсигнис? — произнесла она и вопросительно посмотрела на женщину.

— Да, с кем имею честь разговаривать? — поинтересовалась травница.

Странно: дом, в котором она жила, был мало кому известен.

— Меня зовут Курана, я подруга Фиделис. Она дала мне ваш адрес и просила не ругать её за это. У меня заболела мама, и никто не может определить, что с ней происходит. Прошу вас, помогите.

Она сделала попытку встать на колени, но Любава остановила её.

— Не надо, — произнесла она строго. — Подожди здесь, я сейчас возьму свою сумку, и пойдем смотреть твою маму.

Девочка с облегчением выдохнула. Хотя Фиделис утверждала, что Любава очень порядочная и великодушная девушка, но все же боялась отказа. Проверив свою сумку «скорой помощи», Любава вышла на улицу.

— Далеко идти? — поинтересовалась она, взглянув на девушку.

— Быстрее будет доехать на карете, — проговорила она и остановила проезжавший мимо экипаж.

Глава 29

Одноэтажный дом находился в проулке на улице ремесленников. Оставив дочь с младшей сестрой Кураны, Любава прошла в комнату к больной. Женщина, лежавшая в постели, не делала ни малейшего движения. Она смотрела в одну точку и не подавала признаков жизни.

— Давно она так? — спросила травница.

— Уже третий день, и никто ничего не может сказать вразумительного, — всхлипнула девушка.

— Отец есть?

— Да, на работу ушел, он мастер-кожевник, — ответила она.

— Выйди из комнаты и не заходи, пока я не позову.

Курана с опаской посмотрела на Любаву, но из комнаты вышла.

— Домовик?

В комнате стояла тишина.

— Если ты мне сейчас не ответишь, то твоей хозяйке я ничем помочь не смогу.

— Тут я, видящая, — раздался голос, и перед ней появился старичок-домовичок: видимо, уже в летах, раз длинная пушистая бородка доставала чуть ли не до пола.

— Доброго здоровья тебе, хозяин дома! Вижу, знаешь что-то? — Она кивком указала на больную.

— Знаю, — хмуро ответил он, присаживаясь на рядом стоявший стул. — Старое проклятье это, не на неё наведенное. Давно здесь жила старая карга, которая перед смертью решила насолить своей невестке и, сделав порчу на золотую цепочку, спрятала её, а после её смерти невестка, как почувствовала что-то