class="p1">— Нашли час назад. Охрана патрулировала периметр и наткнулась. Никого посторонних не видели. У него при себе ни оружия, ни документов, ни телефона.

— Камеры проверяли? — спросил я.

— Только собирался. Не при них же, — ответил капитан, кивая в сторону земель Мессингов.

Там в полном вооружении стоял целый взвод солдат, не меньше тридцати человек. Они не предпринимали никаких действий, не переходили границу, но всем видом показывали, что готовы в любой момент применить силу.

Пока Дмитрий осматривал мертвеца, я подошёл к ним.

— Доброе утро. Кто командир?

— Капитан Рыжов, ваше благородие, — офицер вышел вперёд.

— Что здесь случилось, капитан?

— Мы тоже хотели бы знать, барон. Один из наших патрульных пропал, и мы нашли его здесь, — он кивнул на тело.

— Уверяю вас, что мои люди здесь ни при чём. Даже если бы ваш человек нарушил периметр, они бы не стали открывать огонь, тем более в спину. Я прошу вас соблюдать спокойствие и оставаться на своей территории. Дополнительные жертвы никому не нужны.

— Мы принимаем приказы только от своего господина, — ответил Рыжов.

— Это не приказ. Просто будьте благоразумны, — сказал я и ушёл.

Когда я вернулся к телу, у Дмитрия в кармане зазвонил телефон. Он посмотрел на экран и скривился.

— Мессинг.

— Хочешь, я поговорю с ним? — спросил я.

Дмитрий тяжело вздохнул и кивнул. Мы оба понимали, что переговоры — не его сильная сторона. Тем более беседа явно предстояла непростая.

— Слушаю, Александр Викторович, — ответил я.

— Кто это? Юрий? Я хочу услышать главу рода, — не здороваясь, сказал граф.

— Я говорю от его лица. Полагаю, вы хотите обсудить гибель вашего гвардейца?

— Именно так. Вы понимаете, что это значит? — с угрозой спросил Мессинг.

— Я только что прибыл на место и обнаружил тело. Это ужасно. Но, граф, я пока не понимаю, как ваш гвардеец оказался на моей территории ночью, и кто его убил.

— Это не ваша территория, барон! Наша! Вы её лишь арендуете!

— И пока действует договор, земля считается нашей. Членам вашей гвардии запрещено на неё заходить, иначе это будет считаться вторжением, — заметил я.

— Не важно, как мой человек оказался там. Важно, что его нашли мёртвым на земле, которую вы… контролируете. Убийство члена гвардии одного рода на землях другого — это фактическое объявление войны. Я требую немедленной встречи и передачи виновных. В противном случае я буду вынужден добиваться справедливости иначе! — жёстким тоном добавил Александр Викторович.

— Мы во всём разберемся, ваше сиятельство. Виновные обязательно будут наказаны, дайте нам немного времени. Я с вами свяжусь.

— Не затягивайте. И учтите — моя гвардия уже приведена в боевую готовность. Советую не испытывать моё терпение, — сказал граф и, не дожидаясь ответа, сбросил звонок.

— Что он сказал? — спросил Дмитрий, когда я вернул ему телефон.

Демид Сергеевич и стоящие рядом бойцы тоже вопросительно смотрели на меня.

— Угрожал войной. Сказал, что привёл свои силы в боевую готовность. Капитан, нам на всякий случай стоит сделать то же самое, — сказал я.

— Есть, — Демид Сергеевич взялся за рацию.

Дмитрий побледнел и поправил очки.

— Это грязная провокация. Они хотят нас уничтожить, — пробормотал он.

— Не получится. Скорее, они хотят разорвать договор аренды и выбрали для этого радикальный способ, — задумчиво произнёс я.

Вероятно, так повлияла информация, которую я вкинул через Алису. Леонид и его отец поверили, что моя сила зависит от земель, и решили отобрать часть этой силы. Я предполагал, что они так и будут действовать, но не думал, что решатся пролить кровь. Тем более кровь одного из своих.

— Демид Сергеевич, найдите гильзы. Они должны быть где-то рядом, — приказал я.

— Так точно!

Пока капитан с гвардейцами выполняли приказ, я вернулся в усадьбу и сел за монитор. Записи с наших скрытых камер на свалке сохранялись на сервере, так что я начал просматривать архив за последние двенадцать часов.

Большую часть времени на экране ничего не происходило. Но около трёх часов ночи на записи с одной камеры появилось движение.

Два гвардейца Мессингов, крадучись, зашли на нашу территорию. Они о чём-то говорили, но находились слишком далеко от камеры, чтобы я мог разобрать слова.

Затем один из них вышел вперёд, а другой достал пистолет и выстрелил в спину. Гвардеец упал, и затем его «товарищ» выпустил ещё две пули. После чего обыскал тело убитого, бросил что-то на землю неподалёку и спокойно ушёл.

Вот и всё. Доказательства у меня на руках.

Само собой, враги не подозревали, что на свалке есть камеры, поэтому всё оказалось легко. Я даже узнал лицо палача — один из тех гвардейцев, что сопровождал Леонида на съезде.

Я сохранил фрагмент в отдельный файл, сделал несколько стоп-кадров с наиболее отчётливыми моментами и скопировал всё это себе на телефон и отдельную флешку.

Потом вызвал Демида Сергеевича. Он как раз вернулся со свалки.

— Гильзы нашли? — спросил я.

— Нашли. Девять миллиметров, пистолетные, как у наших. А у гвардии Мессингов пистолеты калибром семь-шестьдесят два.

— Логично, иначе подстава получилась бы совсем топорной, — хмыкнул я.

— А вы нашли что-нибудь?

— Полюбуйся, — я показал капитану запись.

Он посмотрел и невесело усмехнулся.

— Сволочи. Своего не пожалели.

— Но пожалеют о том, что сделали. Вы сможете найти личные телефоны кого-нибудь из гвардии Мессингов? Подойдут и офицеры, и рядовые.

— Без проблем, господин. Скоро сделаю, — кивнул капитан и вышел.

Пока он занимался этим делом, я позвонил Леониду и попросил о встрече. Причём сделал это в максимально просительном тоне, чтобы он решил, будто я намерен сдаться. Мессинг-младший согласился приехать.

Ровно в полдень Леонид подъехал к нашей усадьбе. На сей раз на шикарном белом автомобиле, в сопровождении охраны. Я чуть не рассмеялся, когда увидел рядом с ним того самого гвардейца, который ночью застрелил своего товарища.

Я вышел навстречу, не собираясь приглашать Мессинга в дом. Мы сели в той самой беседке, где вчера вечером я разговаривал с Алисой.

Перед тем, как сесть, Леонид брезгливо провёл пальцами по лавочке, проверяя на пыль.

— Надеюсь, вы осознаёте всю серьёзность ситуации, барон, — лениво произнёс он, усаживаясь.

— Конечно, — ответил я, садясь напротив.

— Мы готовы закрыть глаза на смерть нашего человека,