лёгким и шелковистым волосам с макушки до кончиков, продолжая:

— Они тебя любят. Уходить тяжело и сложно, но ты ушла не навсегда. Не забывай, что принц Леонид разорвал помолвку сам, поэтому этот уход из Рода лишь фикция.

— Я знаю… — ответила Яна тихо, обнимая меня руками чуть крепче, при этом слегка сжимая ладони. — Но… У меня всё ещё перед лицом взгляд мамы… Такой растерянный и такой…

— Бессильный… — тихо закончил я за неё.

Когда-то давно так на меня смотрела и Эйр. В то время я решил уйти, оставляя её с дедом. Сестра была под защитой, да и дед был нашей семьёй, так что совсем одну я Эйр не оставлял, но тот взгляд… Остался со мной навсегда.

Взгляд ещё не девушки, но уже и не девочки, потерянной и бессильной девчонки, неспособной ничего сделать.

Поэтому теперь, когда мы с сестрой снова вместе, я готов исполнить любое её желание и терпеть любые прихоти с выходками. Это не расплата за содеянное. Нет. Я просто хочу, чтобы моя сестра была счастлива. И если чудачества делают её счастливой — это не проблема для меня.

Ладони Яны разжались и она слегка отстранилась, внимательно смотря мне в глаза, словно пытаясь там что-то найти.

— Ты тоже… Проходил через это? — спросила она.

Я кивнул.

— Да, с сестрой. Ты очень многое значишь для своих родителей. Они тебя безмерно любят. Для них ты не наследница Рода, а любимая дочь. Поэтому такая реакция вполне оправдана. Твои мама и папа просто переживают, отпуская тебя в новый этап твоей жизни, учитывая все трудности ранее.

Яна задумалась, тоже кивнула, и вновь положила голову мне на плечо, обнимая меня.

— Папа… Рассказал о том, что сделал?

— Ты про закон о возвращении в Род? — уточнил я, продолжая поглажить её по волосам, при этом чувствуя, что Славка и Гриша топчутся снаружи.

Славка уже умеет чувствовать энергию, поэтому неудивительно, что он знает о том, что мы здесь. Не хотят мешать.

— Так ты всё знаешь…

— Не совсем, — я усмехнулся, — но судя по твоему голосу — это что-то страшное? Прежде чем ответишь, — я мягко отстранил от себя удивлённую девушку, затем наклонился и подхватил ойкнувшую удивлённую Яну на руки. Я улыбнулся на её реакцию. — Мы мешаем зайти Грише и Славке. Так что сменим место, — понёс её в сторону комнат.

— Я и не подумала об этом… — немного смущённо ответила Яна, так как мы вошли в коридор и горничные, встречаемые по пути, кланялись нам.

— Все спят? — спросил я, шагая по коридору.

— Ммм? — немного потерянно переспросила Яна. — Ааа… Да. Сказали, что утомились ожидать наше возвращение, поэтому отправились по комнатам.

— А ты чего не спишь?

— Да мне как-то не выделили комнату, — улыбнулась Яна. — И тебя ждала.

Оказавшись около двери, задумался, как её открыть, но красавица всё решила за меня. Подул лёгкий ветерок, ручка щёлкнула и дверь отворилась.

Теперь уже я с удивлением посмотрел на Яну, подмечая:

— Удобно…

Она тихо засмеялась, чтобы не разбудить спящих.

Аня и Аяна спят в других комнатах. Обычно Аня спала именно в этой комнате, но сегодня заняла другую. Это такой тонкий намёк?

Уже в комнате, аккуратно опустил Яну и подошёл к шкафу, выбирая одежду. Девушка в это время, хоть и была уже тут, всё равно осматривалась.

— Ты не против, — обратился я к ней, — если быстро приму душ и переоденусь?

— Конечно, — улыбнулась Яна. — Я подожду тут.

Уже подходя к двери в ванную, я обернулся и улыбнулся, шутя:

— Если хочешь — можешь со мной.

Взгляд девушки стал снова слегка потерянным и она замялась, смотря немного в сторону.

— Я пошутил, — улыбнулся я. — Я быстро.

Войдя внутрь, скинул с себя костюм, оставил чистую одежду на стуле и пошёл в душ. Включив его, какое-то время стоял под тёплыми струями, когда вдруг услышал открывшуюся дверь.

По энергии чувствую, что это Яна. Девушка подошла поближе, я не оборачивался и она, слегка дрожащим голосом заговорила:

— Пожалуйста… Не оборачивайся…

Я кивнул, слыша, как она всё с себя снимает. Затем послышались лёгкие шаги, а в следующий миг мою спину коснулось в двух местах что-то твёрдое, сменившееся на мягкое и немного прохладное.

Яна прижалась к моей спине, судя по всему, абсолютно голая. Её грудь и живот были слегка прохладными.

— Спасибо, — произнёс я абсолютно серьёзно, при этом чувствуя себя моральным уродом.

Вот знаю ведь, что Яна ко всему относится серьёзно… Но нет, надо было пошутить…

Такие законы редко бывают чем-то простым. Да и реакция девушки недавно была немного взволнованной, а значит закон как-то касается самой Яны. Есть у меня предположение, что там идёт речь о неприкосновенности… А я, идиот, не подумав, решил так по идиотски пошутить…

— За что? — тихо спросила Яна.

— За то, что всегда выбираешь меня., — продолжил я абсолютно серьёзно, — Даже сейчас.

— Я… Готова к последствиям. Поэтому…

— Нет, — твёрдо ответил я. — Этого вполне достаточно.

— Хорошо… — Яна отстранилась и погладила меня по спине руками. Затем я снова почувствовал что-то прохладное на спине. Шампунь. — Не шевелись… — послышался вновь тихий голос девушки, начавшей намыливать мне спину ладошками.

Немного помолчав, я всё же спросил:

— Так и что это за закон такой?

— Закон, подразумевающий под собой возвращение члена Рода обратно. Милость главы Рода, если можно так сказать, — она плавно перешла на переднюю часть. При этом ей пришлось прислониться ко мне, от чего грудь девушки скользила по моей спине.

Учитывая то, что я к ней испытываю, а также время ожидания и ситуацию… Было непросто, но я справлялся. Яна сама того не зная, дразнила меня своими действиями. Впрочем, она хочет только как лучше для меня. Вот и решилась на подобное.

— И в чём его подвох? — я смотрел на ладошки девушки, аккуратно мылящих мою грудь.

Ладошки замерли, но через мгновение снова продолжили.

— Подвох в том, — начала Яна, — что на время действия этого закона, два месяца, у нас с тобой не может быть близости.

— Ох уж эти старческие законы, — усмехнулся я. — Никак они нас в покое не оставят. Но два месяца это немного. Я так понимаю, что твой отец решил пройти по самому минимуму?

— Да, — задумчивая Яна начала мылить мои руки. — Есть и ещё один подвох…

— И какой?

— К нам пришлют наблюдателя, чтобы он следил за соблюдением закона, — ответила девушка.

— Не страшно, — вновь усмехнулся я. — С ним мы как нибудь разберёмся. Два месяца — это небольшой срок. Главное, что теперь никто не посмеет что-то нам сказать. Если