и вышел. Кровать манила. Я лёг, чувствуя, как усталость наконец берёт своё. Но прежде чем погрузиться в сон, я услышал шёпот Ли Юй:

— Мы не оставим тебя. Ни сейчас, ни потом.

И это было последним, что я запомнил перед тем, как тьма окутала меня — не угрожающая, а тёплая, как руки тех, кто был рядом.

Утро пришло незаметно. Первые лучи солнца пробились сквозь неплотно закрытые шторы, озарив комнату золотистым светом. Я открыл глаза — девушки спали рядом, их дыхание было ровным и спокойным. На мгновение я замер, впитывая эту тихую красоту момента.

Потом осторожно поднялся, стараясь не разбудить их, и подошёл к окну. Внизу, у стен замка, уже кипела жизнь — стражники сменялись, слуги спешили по своим делам. Мир продолжал двигаться, несмотря на все тайны и угрозы.

«Сегодня будет новый день, — подумал я. — И новые шаги к разгадке».

Я обернулся, ещё раз взглянул на спящих девушек, и в душе зародилось твёрдое решение: я сделаю всё, чтобы защитить их. Даже если для этого придётся пройти через тьму.

Я тихо прошёл в ванную, быстро умылся, создал себе костюм и тут же шагнул в открытый мной портал.

Утренний холодный горный воздух обнял меня и сразу взбодрил. Юнь Си стояла возле очага и, судя по всему, что-то готовила.

— Я знала, что ты снова придёшь, старший демиург, — услышал я голос Юнь Си в моей голове. Она продолжала стоять ко мне спиной, не отрываясь от своего занятия.

— У меня есть вопросы, на которые ты должна ответить, демиург, — так же мысленно ответил я Юнь Си.

Она на миг перестала мешать что-то в котелке, но тут же возобновила движения. Я уловил эту едва заметную заминку — словно трещина в безупречной маске — и не замедлил воспользоваться ею:

— Юнь Си, я говорил со своим предком, и мне многое теперь известно, — продолжил я мысленный диалог, не делая попыток приблизиться. — Ты ведь тоже это знала, не так ли?

Наконец она медленно отложила деревянную ложку и развернулась. Её глаза, тёмные и бездонные, словно горные озёра в предрассветный час, встретились с моими. В них не было ни страха, ни вины — только глубокая, выстраданная печаль.

— Знала, — подтвердила она без тени колебания. — Но знание — это ещё не право судить.

— Я не собираюсь судить, — мысленно возразил я, чувствуя, как внутри нарастает напряжение. — Я хочу понять. Почему ты не сказала мне правду о своём племяннике? О том, что он сделал?

Юнь Си опустила взгляд, её пальцы непроизвольно сжались в кулаки.

— Потому что правда — это не то, что можно раздать по кусочкам, старший демиург. Она как огонь: согревает одних и сжигает других. Я пыталась защитить тех, кого ещё можно спасти.

— Защитить? — я сделал шаг вперёд, но тут же остановился, осознав, что голос мой прозвучал слишком резко даже в мысленном диалоге. — От кого? От меня? Или от них?

Она промолчала, вновь повернулась ко мне спиной и устремила взгляд на заснеженные пики гор — острые, словно осколки разбитого зеркала.

— От неизбежного, — наконец произнесла она. — Ты думаешь, что знаешь всё, но видишь лишь поверхность. Есть силы, которые не подвластны даже демиургам. И есть жертвы, которые приходится приносить, чтобы сохранить равновесие.

Я почувствовал, как в груди закипает гнев, но заставил себя дышать ровно.

— Равновесие? Ты называешь это равновесием? Когда мой мир на грани разрушения, а ты…

— А что бы ты сделал, если бы знал всё с самого начала? — резко обернулась она, и в её взгляде вспыхнул нестерпимый свет. — Сказал бы мне? Доверился бы? Или тоже стал бы скрывать правду, оправдывая это благими намерениями?

Её слова ударили точно в цель. Я замолчал, осознавая, что не могу ответить однозначно.

Юнь Си тихо вздохнула и снова повернулась к очагу.

— Время идёт, старший демиург. И каждый миг приближает нас к тому, что уже нельзя изменить. Но пока есть выбор — нужно выбирать. Даже если цена этого выбора окажется выше, чем мы готовы заплатить.

— Так сделай свой выбор, Юнь Си! Остаться на стороне тех, кто тянет этот мир в пропасть, как твой старый мир, или встать на мою сторону и защитить его от вторжения врага, с которым я не смогу справиться в одиночку! — мой голос даже мысленно звучал громко, почти оглушительно.

— Я не могу, — голос Юнь Си в моей голове прозвучал тихо и надломленно.

— Что тебя держит, демиург? Чего ты боишься? — настойчиво спросил я.

— Моя дочь! Если я сделаю выбор, она погибнет! И не важно, какой выбор я сделаю! — Юнь Си резко повернулась ко мне. В её глазах стояли слёзы, а руки судорожно дрожали.

Я молчал, не зная, что сказать, и смотрел на Юнь Си. Слёзы бесшумно струились по её щекам, оставляя на коже влажные дорожки, словно следы невысказанной боли. В её взгляде читалась такая глубокая мука, что у меня сжалось сердце.

Наконец она собралась с силами, резко вытерла глаза тыльной стороной ладони и произнесла уже вслух — голос звучал твёрдо, но в нём всё ещё дрожали отголоски смятения:

— Ты прав, старший демиург. Рано или поздно мне придётся сделать выбор. Возможно, это время наступило.

Юнь Си замолчала, погрузившись в раздумья. Вокруг воцарилась тишина: птицы умолкли, ветер стих — она стала почти осязаемой, тяжёлой, густой, пропитанной невысказанными страхами. Я не торопил её, лишь внимательно следил за игрой эмоций на её лице. Но следующие её слова обрушились на меня, словно удар молнии:

— Тебе тоже придётся сделать выбор, старший демиург, — она подняла взгляд, и её глаза, обычно спокойные и мудрые, сейчас пылали неистовым огнём. — Судьба моей дочери и твоя крепко связаны. И правда, которую ты хочешь узнать, станет для тебя серьёзным потрясением. Как и последствия.

Она сделала паузу, словно собираясь с духом, а затем продолжила, и каждое слово звучало как приговор:

— Будущее, которое раньше я видела отчётливо, изменилось. Пророчество больше не властно над нашей судьбой и не имеет значения. С этого момента будущее покрыто непроглядным туманом. Я сделала свой выбор, старший демиург, но и ты должен сделать свой.

— Но я уже… — начал я, пытаясь возразить, однако она резко подняла руку, останавливая меня:

— Нет! Ещё не время! — её голос прозвучал жёстко, непреклонно. — Ты поймёшь, когда придёт час твоего выбора. Но ты должен пообещать мне одно: приложи все усилия, чтобы спасти мою дочь — Ли Юй.

Её голос дрогнул, но она тут же взяла себя в руки и добавила