class="p1">Это была девушка и в руках у неё тоже был конверт с печать Алмазовых…

Глава 2

— У меня в руках истинное завещание господина Александра Алмазова — сказала девушка только что зашедшая в зал.

— Истинное завещание господина Алмазова старшего? — переспросил с большим удивлением старик управляющий, чуть прищурив свои и без того узкие глаза. Он явно не ожидал такого поворота событий.

— Милая, боюсь, вы тут ошибаетесь. Я держу его в своих собственных надежных руках прямо сейчас прямо сейчас. А вот что у вас за бумажка, большой-большой вопрос.

— Ошибаюсь? — девушка, стоявшая напротив, даже не дрогнула. — Это документ Александра Алмазова. Подлинник. Он вручил мне его незадолго до своей кончины. А вот что у вас в руках, как раз таки и есть самый большой вопрос!

Брат с сестрой, сидевшие по обе стороны стола, тут же вспыхнули.

— Да это чушь! — вскрикнула сестра, резко поставив чашку. — Настоящее завещание у нас, и всё уже решено! Да Демид даже на похоронах отца не был со своей этой академией!

— Верно, — поддержал брат, нахмурившись. — Это какая-то дешёвая подделка, мы всё проверяли. Что за спектакль?

— Проверяли? — я наклонился вперёд, в упор глядя на них. — Ну давайте проверим ещё раз. Прямо сейчас. И не смейте мне возражать!

В воздухе повисла тишина.

— Что вы имеете в виду? — осторожно спросил у меня управляющий.

— Всё просто, — сказал я, уже доставая оба документа. — Сравним печати. У каждого из нас в руках «настоящий» документ, так? Так вот, сейчас мы увидим, кто здесь врет, а кто говорит правду.

Я аккуратно положил оба завещания рядом, под свет настольной лампы. Пальцы скользнули по сургучу. Одно — четкое, плотное, с рельефным гербом, второе… под пальцами ощущалась грубая подделка, печать будто сделана в спешке.

— Интересно… — я усмехнулся. — У Александра Алмазова была привычка — вдавливать печать так, чтобы в центре появлялась едва заметная трещинка. Именно так было на документе с которым он отправил меня в академию. Вот она, — я указал на документ девушки. — А вот тут, — ткнул пальцем в бумагу брата и сестры, — следа нет.

— Это… это не значит… — начал брат, но голос у него предательски дрогнул.

— Значит, — перебил я жёстко. — Значит, что вы оба хотели меня обмануть.

Они переглянулись, лица побледнели.

— Сядьте, — я произнёс тихо, но так, что они моментально подчинились. — Больше никаких игр. С этого момента всё будет так, как я скажу.

В их глазах мелькнул страх. И, наконец, долгожданная тишина воцарилась в зале.

— Управляющий, зачитайте послание отца из документа, который принесла девушка! Как тебе зовут, милая? — обратился я к милой девушке.

— Софья, я работаю официанткой в кафе, в котором часто любил отведывать ваш отец. В один день он попросил меня отдать вам этот документ, если с ним что-то случится и вот я тут. Он чувствовал, что вас могут обмануть и не хотел этого допустить.

— Как же здорово, что ты пришла, дорогая Софья. Ну что же вы медлите, господин управляющий, читайте…

Старик дрожащими руками открыл бумагу

Управляющий делами поднялся с места, поправил очки на переносице и развернул пожелтевший свиток. Голос его был ровным, но в комнате чувствовалось напряжение — каждый в этой комнате ловил каждое слово.

— По воле покойного Александра Алмазова, — начал он, — главой рода назначается его законный сын — Демид Александрович Алмазов.

Брат и сестра, сидевшие напротив, переглянулись. Их лица вытянулись, будто кто-то выдернул у них почву из-под ног. Но управляющий не дал им времени на возражения и продолжил:

— В наследство переходит родовое имение и земли при нём, а также пакет ценных бумаг, приносящий небольшие дивиденды. Именно на эти выплаты и жил последние годы покойный.

Я слегка наклонил голову и скользнул взглядом по лицам «родни». Они явно ожидали другого исхода. Их губы дрожали от злости, но сказать было нечего.

— Таким образом, — подвёл итог управляющий, — отныне все права, обязанности и управление родом Алмазовых переходят к вам, господин Демид.

Я поднялся, не торопясь, чувствуя, как слова оседают в воздухе, как тяжёлый груз на плечах каждого присутствующего.

— Что ж, — произнёс я спокойно. — Значит, отныне я — глава рода. Пускай наследство и не богатое, но это наш дом и наша история. Я приму её такой, какая она есть.

Брат и сестра молча потупили взгляды, а управляющий слегка склонил голову, подтверждая: решение окончательно.

Я понимал, что все равно не останусь жить в Екатеринбурге, так как все мои мысли и будущее были связаны с Санкт- Петербургом и принял в тот момент самое правильно для меня решение.

— Ну что ж, братик и сестричка. Я принял одно важное решение. Я оставляю родовое поместье вам, в качестве вашей части завещания. Можете делать с ним, что захотите. Сам же я забираю все остальное и отправляюсь с этим в Санкт-Петербург. Это максимально выгодное для всех нас решение вопросов. Я вижу, как вы мне не рады и уж поверьте, сам не желаю больше оставаться тут и на минуту. Приготовьте мне повозку, я уезжаю.

Я видел, как они были недовольны моим решением, но это лучшее, на что они могли рассчитывать после того, как их коварный план разбился в дребезги. Видимо отец знал, каких змей он воспитал. Может и паренек живший до этого в моем теле был такой же, кто знает.

Повозку подали достаточно быстро, настолько сильно они хотели от меня поскорее избавиться. Я даже не попрощался и отправился на вокзал, по дороге заехав в банк, нужно было разобраться, что по итогу из денег я имею.

Нужно было разобраться с наследством — и в первую очередь с бумагами, что значились за отцом. По пути меня сопровождало странное чувство: с одной стороны, горечь от осознания того, что весь «родовой капитал» оказался скорее мифом, чем реальностью, с другой — твёрдое намерение выжать из этого хоть что-то.

В банке меня встретил молодой служащий, вежливый до чрезмерности.

— Господин Алмазов? Рад приветствовать вас, — сказал он, поклонившись чуть ниже, чем того требовал этикет. — Я уже ознакомился с делом вашего отца.

Мы прошли в кабинет, и он разложил передо мной аккуратные папки.