– Мы оба знаем, что Дуббс здесь бесполезен. От его показаний ничего не изменится.

– Как и от твоего нытья, – презрительно бросил Тодд.

Цепляясь за остатки самообладания, Дарт глубоко вздохнул, словно надеялся, что холодный воздух, попав в его легкие, остудит гнев, что раскаленным сгустком ощущался где‑то между ребер.

– Почему вы до сих пор не поговорили с градоначальником? Разве не он все это начал?

– С чего ты взял, что я с ним не говорил? – Рот командира искривился в глумливой ухмылке. – Я доложил ему о вскрывшихся махинациях в приюте.

– Наверняка это стало для него сюрпризом, – съязвил Дарт. Это все, что ему оставалось делать от бессилия и злости.

– Куда больше его удивило, что я заговорил с ним о сестрах Гордер. Так что уймись. Он к этому не причастен.

– Так найдите причастных, командир!

Тодд не дрогнул, будто все призывы и увещевания были для него пустым звуком. Увлеченный созерцанием пруда, он долго хранил молчание, то ли раздумывая над ответом, то ли выжидая, когда Дарт угомонится.

– Пора нам кое-что прояснить. – Тодд отбросил сигарету и повернулся к нему. Его истинные чувства выдавали только играющие на скулах желваки. – Я тебе не приятель и не мальчик на побегушках, чтобы исполнять капризы. А вожусь с тобой лишь по дружеской просьбе Джеффа, иначе бы давно обошелся с тобой так же, как мои мундиры. – Его взгляд мазнул по лицу, с которого еще не сошли синяки.

– Можете ударить, командир, – выпалил Дарт, борясь с безрассудным желанием хмельного дать волю кулакам. – Это же намного проще, чем выполнять обязанности.

Тодд не шелохнулся.

– Если захочу вмазать тебе по роже, то не стану спрашивать разрешения. – Его острые слова будто разрезали туго натянутый воздух, и образовавшиеся прорехи заполнились тишиной, пронизанной лишь завыванием ветра.

Напряжение в теле, готовом к удару, постепенно ушло. Бессильно опустив плечи, Дарт внезапно осознал, каким жалким и беспомощным выглядит, и голос его сделался глухим, словно осип от холода:

– Это все новости?

– Пока да.

– Тогда не смею вас задерживать.

Командир едва заметно кивнул и отвернулся к пруду, позволяя Дарту уйти первым.

Работа в конторе требовала дисциплины и постоянства: свежая накрахмаленная рубашка, отглаженный костюм и начищенная до блеска обувь должны были появляться в назначенный час и заниматься привычной рутиной, пока не истечет отведенное время. Став домографом, Дарт соблюдал эти правила, но сегодня нарушил их все.

Миновав холл, лестницы и коридоры, он удивился, что не привлек внимание других служащих. Вероятно, здесь его узнавали лишь по костюму, а в нынешнем непритязательном облике принимали за рассеянного ключника, потерявшего дорогу к мастерской.

В архиве было тепло и тихо. Ларри сидел за столом и в задумчивости грыз карандаш, изучая бумаги. Отвлекшись, он поднял взлохмаченную голову с торчащими перьями и вместо приветствия выдал:

– О, тебя ждут.

Дарт покосился на дверь кабинета.

– Кто?

– Важное лицо. – Ларри скорчил гримасу. – Я ему даже чаю предложил.

Стремясь поскорее узнать, кто же удостоился такой чести, Дарт метнулся в кабинет. Вначале он никого не увидел, затем окинул взглядом все пространство и в самом углу, где располагался постамент с картой города, обнаружил Ризердайна. Он разглядывал доску с миниатюрами улиц и переставлял деревянные фигурки-здания, будто его положение в столице давало ему право хозяйничать и здесь.

– Здравствуй, – рассеянно сказал Дарт.

– Рад тебя видеть, – с лицом спокойным и непроницаемым, как замерзший пруд, Ризердайн меньше всего походил на человека, испытывающего радость от встречи. И следующие слова объясняли почему: – Особенно после пары часов ожидания.

– Ты не предупредил о визите.

– Это чтобы ты не успел собрать банкет.

– Мне и без того есть чем заняться, – хмуро ответил Дарт.

– Знаю. Твой архивариус поделился новостями.

– Сомневаюсь, что ему известно все.

– Ну так я слушаю!

Ризердайн бесцеремонно шлепнулся на стул и придвинул чашку, обозначая, что намерен задержаться. И пока он пил чай, из вежливости делая вид, что замешенная бурда сносна на вкус, Дарт рассказал о случившемся, впервые осознав, что Флори пропала три дня назад. После того злополучного разговора с ней он утратил чувство времени и приобрел с десяток лишних голосов, что мешали ему воспринимать действительность. Даже сейчас они не оставляли его, выкрикивая подсказки, о чем нужно упомянуть. Несколько раз Дарт сбивался с мысли и прерывался, чтобы унять навязчивых личностей, из-за чего речь выходила сумбурной и невнятной. Ризердайн был терпеливым и внимательным слушателем: участливо кивал, задавал уточняющие вопросы и заполнял паузы меткими замечаниями. Он согласился, что следящие действуют с оглядкой на интересы властей, однако не увидел в том ничего предосудительного. Следящая гвардия служила городу и подчинялась Хранителю Железного ключа. Для обвинений градоначальника требовались весомые доказательства, а не те жалкие упреки, что предъявлял Дарт лишь потому, что единственная нить подозрений вела к нему.

– Значит, Квитт Шелмот, – уныло подытожил Ризердайн.

Он назвал его по имени, опуская все регалии и статусы, коими удостаивались важные персоны. Было это простой экономией букв или намеренным отсутствием уважения, Дарт так и не понял. Одно стало очевидным: Риза не прельщала грядущая встреча с градоначальником. Приняв ее неотвратимость, он попросил сопроводить его в управу, хотя мог бы добраться сам, шагая напрямик.

Пьер-э-Металь был небольшим провинциальным городом с дурным характером. Склочным, угрюмым, но бесхитростным. Потеряться здесь невозможно, особенно если два часа кряду изучать карту и переставлять деревянные фигурки. Среди них выделялось здание управы с угловатыми эркерами и остроконечной башней. Оно же, только в полную величину, возвышалось над главной площадью и выходило окнами на фонтан. Зимой он не работал, и его пустые чаши, потрескавшиеся и заиндевелые, напоминали протянутые ладони просящих милостыню.

Пройдя мимо, они пересекли вымощенную брусчаткой дорогу и оказались перед широкой каменной лестницей. Ее масштабы подчеркивали власть тех, кто находился наверху, а число ступеней заставляло трижды подумать, стоит ли цель таких усилий.

Дарт остался дожидаться Ризердайна в холле, оббивая порог и размышляя о собственной ничтожности. В прошлый раз его выгнали отсюда, как бродячего пса, но Хранителю Делмарского ключа полагался иной прием, как ровне и почетному лицу, которому Квитт Шелмот не посмел бы отказать.

Дарт видел градоначальника дважды: когда претендовал на должность домографа и когда получал из его рук служебный жетон. Но и этих коротких встреч хватило, чтобы составить мнение о нем, как о скользком, насквозь фальшивом типе, скрытом под личиной степенного, участливого человека, умудренного первыми сединами. Правдоподобнее всего ему удавалось изображать интерес и сочувствие, словно в каждом обращении он слышал мольбу о помощи.

Все то время, пока