– Я не хочу, чтобы ты прибирала мою комнату, – Игнаций выпускает облачко дыма, – меня вполне устраивает ее состояние.

Я встаю – и колено хрустит. Да что ж такое-то? Не понимаю, что происходит с моим телом. Игнаций с любопытством меня рассматривает, и я решаю нарушить неловкое молчание:

– А, поняла. Вы – предсказатель, а еще умеете мысли читать. Вам с Хильдой стоит организовать свой клуб.

– Я не предсказатель. Я считываю и анализирую закономе…

– Ладно, ладно, называйте это как хотите, – я скрещиваю руки на груди и меряю комнату взглядом. – А расскажите мне, каким образом вы узнали о надвигающейся буре и о том, что она едва не разрушит дом?

– Значит, тебе все выложи, а ты сама промолчишь? – усмехается Игнаций. – Кажется, одна ведьма слишком высоко себя ценит.

– А один старый эльф слишком много ворчит. И ведет себя невежливо и неприятно. Естественно, я не желаю делиться с ним сокровенными тайнами.

– Старый? Да мне всего две сотни лет.

– Послушайте, – качаю я головой, – да, наше общение с самого начала не сложилось. Но Фрэнк хочет, чтобы мы работали вместе, а так у нас ничего путного не выйдет. Давайте для начала познакомимся как следует? – Я протягиваю руку. – Здравствуйте, меня зовут Сэйка, я – ведьма музыки и недавно прибыла в Ясеневые сады.

Игнаций смотрит на меня абсолютно равнодушным взглядом. Затем медленно вынимает трубку изо рта и выдыхает дым в мою сторону.

– Я знаю, кто ты такая. Я видел, как ты явилась сюда пешком в первый день. Недотепа, промокшая до нитки.

– Да почему все считают меня недотепой?..

– А больше о тебе ничего знать и не нужно.

Я отхожу на шаг, чтобы еще разок внимательно осмотреть комнату.

– Ладно, тогда я сейчас тоже все проанализирую и выведу собственные наблюдения о вас.

Я подхожу к стеллажу возле кухоньки – в нем полно древних реликвий весьма высокого качества: бронзовый компас в закрытом чехле, поднос ручной работы, на котором одиноко лежит кольцо – широкая металлическая полоска, украшенная бриллиантами и крупным оранжевым самоцветом. На пухлые пальцы Игнация такое вряд ли налезет – слишком маленькое.

– О, а это что такое? Оно принадлежало вашей матушке? Или бабушке?

Я успеваю взять кольцо в руки всего на мгновение – Игнаций мигом вскакивает на ноги и оказывается рядом со мной. И, подпрыгнув, выхватывает у меня кольцо.

– Ладно, ладно, хорошо! – он мрачно топает обратно к столу, швыряет кольцо в нижний ящик и задвигает его ногой. – Я знал, что буря обрушится на дом, потому что разглядел закономерности в движении облаков и в поведении птиц над Ясеневыми садами. Что же до моих магических исследований… – он тянется через стол, вытаскивает учетный журнал и показывает мне: – Я веду перепись всех бурь, что происходили здесь: когда это случилось, какой силы был дождь, насколько серьезны повреждения. Сила каждой бури прямо пропорциональна степени ущерба – впрочем, чтобы это понять, не надо быть ученым, правда? – Игнаций закрывает журнал. – Я просчитал, что прошлой ночью разразится сильная буря, а значит, ущерб будет нанесен катастрофический. Тогда я велел Фрэнку запастись волшебной древесиной заранее, чтобы подготовиться к ремонту. Но твоими стараниями мы этого сделать не смогли, как ты помнишь.

– Я уже извинилась, – бурчу я, стараясь не краснеть, – и все исправила, верно?

Игнаций устраивается на рабочем месте и снова смотрит в книгу.

– Тебе повезло. Но, полагаю, в магических вопросах удача – самая дорогая валюта из всех.

Я прикусываю щеку изнутри.

– Спасибо, что спасли нам всем жизнь. И извините за то, что не поблагодарила раньше.

Игнаций ничего не отвечает, целиком сосредоточившись на книге.

– И… – добавляю я со вздохом, – …мы нашли звезду на заднем дворе бабушкиного дома.

Эльф поднимает голову, но поворачиваться не спешит, а тихонечко берет ручку и начинает записывать.

– А где она живет? – уточняет он, и я смеюсь:

– Можете мне не верить, но, честно, не помню. Я была совсем маленькой. Но жила она в другой стране, если эта информация как-то поможет.

Игнаций, по-прежнему не оборачиваясь, делает несколько пометок в блокноте.

– Продолжай.

– Звезду мы с сестрой нашли вдвоем. Кажется, это случилось где-то около полудня…

Я рассказываю ему всю историю, расхаживая по комнате туда-сюда. За все это время эльф не поднимает на меня глаза, и, честно говоря, так даже лучше. А мне, после того как я наконец-то с кем-то поделилась этой историей, становится немного легче.

К тому же, не глядя на Игнация, я как бы рассказывала ее самой себе, будто в этой пыльной комнатке, заставленной барахлом и заваленной книгами, больше никого нет. И я не нарушаю обещание, данное тебе, Фи. Это по-прежнему наш с тобой секрет. Только наш с тобой – и он останется таким навеки.

Глава десятая

5 мая

Проходит несколько дней, и ноги Оливии более-менее заживают – по крайней мере, до такой степени, что она снова может ходить, а не сидеть у себя в комнате целыми днями.

Обычно я разговаривала с тобой каждый день, Фи. И никогда еще так долго не обходилась без этого общения.

Все эти дни я невероятно уставала. Меня отправляли в комнату к Игнацию прямо с утра. Я перестала спускаться в общую столовую – теперь мои завтраки проходили в компании эльфа и горы пыльных книг. А еще выяснилось, что помощь Игнацию в его исследованиях освобождала меня от дежурства по кухне. И это даже радовало бы, но я все равно испытала легкий укол стыда, когда вчера за ужином Мороуз громко высказался на эту тему.

Фрэнк спокойно ответил, что мы с Игнацием заняты важным делом, и на этом тему закрыли. Все продолжили есть, однако это не избавило меня от гнетущей тяжести на душе. Мне хочется больше помогать по дому. Я устала целыми днями читать зубодробительные тексты. И поэтому сегодня утром попыталась как-то изменить ситуацию.

Встав еще до рассвета, оделась и тихонько спустилась вниз. Снаружи еще царил сумрак, но, проходя мимо окон, я заметила, как небо над горами светлеет, вышла во двор – ночной холодок еще не рассеялся, а небо неохотно расставалось с темным платьем, – и, глубоко вдохнув, зашагала к сараю, нервно вертя в пальцах пустой медальон. Хотелось надеяться, что Вельзибел еще не проснулась и я смогу зайти внутрь и выйти, не потревожив ее.

* * *

К тому моменту, когда я выбираюсь из сарая, уже совсем рассвело. Сердце бешено колотится, со лба струится пот, но в руках у меня