линии словно двигались, перетекая одна в другую, и создавалось впечатление, что лабиринт этот бесконечен. Любой ювелир средней руки, увидев такую работу, решил бы, что перед ним произведение искусства, но никто — никто! — не заподозрил бы в этом скромном украшении легендарный орихалк. Слишком уж сильно он напоминал необычный медный сплав, разве что чуть более алый, чем обычная медь. И это было мне на руку: не нужно прятать перстень под перчатками, не нужно опасаться лишних вопросов, как с золотом. Конечно, опытный маг или обладатель редкого дара почувствовал бы ауру кольца на расстоянии нескольких шагов, но такие люди не часто встречаются.

Я сосредоточился на предстоящей работе. Строительная площадка, где ещё вчера были только фундаменты и кучи строительного мусора, ждала своего часа. Я мысленно представил план подвала мастерской: прямоугольное помещение двенадцать на восемнадцать метров, разделённое несущими каменными колоннами на три равные части — собственно один единый огромный кузнечный цех. Пол первого этажа я решил сделать монолитным, из того самого известково-глиняно-песчаного раствора, что использовал для фундамента, с добавлением мелкого бутового и обычного камня для прочности. Стены — из красного кирпича снаружи одни рядом в 120 мм. и внутренним бутовым слоем из остатков камня толщиной в четверть локтя (такой же), с проёмами под окна и двери. Большие глыбы я просто расщеплял на мелкие камни своей магией.

Раньше, до орихалкового перстня, этот процесс требовал от меня немалых усилий: приходилось буквально продавливать свою волю сквозь сопротивление материи, как будто пытаешься размешать густую патоку голыми руками. Теперь же, с дополнительными семью единицами интеллекта (а это, на минуточку, минимум целых сто тридцать процентов прироста по сравнению с золотым перстнем!), магия отзывалась легко и послушно, словно хорошо обученная лошадь, которая чувствует каждое движение поводьев.

Я направил посох на землю перед собой и медленно, концентрируясь на каждом элементе, начал плести заклинание.

Сначала полезли камни — не крупные валуны, а аккуратные куски известняка и песчаника, которые я заранее отобрал и сложил неподалёку. Они поднимались в воздух, окружённые едва заметным свечением (это моя магия земли обволакивала их, как невидимая рука), и послушно плыли туда, куда я их направлял. Раствор — смесь извести, глины и песка — я приготовил прямо на месте, используя ту же магию: вода из ближайших ведер тонкой струйкой потекла по воздуху, смешиваясь с сухими компонентами в идеальной пропорции, которую я вычитал уже давно в книгах Библиотеки Висячих Садов на первом этаже.

Каждый камень я укладывал вручную (точнее, магией, но с той же тщательностью, с какой каменщик укладывает кирпичи), следя за тем, чтобы раствор заполнял все пустоты, а сама кладка была ровной и прочной. На это ушло больше часа, но результат того стоил: пол первого этажа превратился в монолитную плиту толщиной почти в четверь-локтя, способную выдержать любой вес. Я дополнительно прошёлся по нему магией жара (той самой, что позволяла мне управлять температурой материалов), слегка «подсушивая» раствор изнутри, чтобы он схватывался быстрее и прочнее, чем при естественном высыхании.

Со стенами пришлось повозиться дольше. Каменную кладку я вёл сразу на высоту трёх с половиной метров — стандартный первый этаж, достаточный для кузнечного цеха с его высокими потолками и необходимостью отводить жар от горнов и печей. Каждый камень, кирпич, каждый слой раствора ложились на своё место с точностью, которой позавидовал бы любой архитектор. Я чувствовал, как магия течёт сквозь меня: спокойная, уверенная, мощная. Орихалковый перстень на пальце словно едва заметно пульсировал в такт моему сердцебиению, и я ощущал, что мои ментальные резервы расходуются гораздо экономнее, чем обычно. Там, где раньше я бы уже выдохся и мне потребовался бы отдых, сейчас я продолжал работать, почти не чувствуя усталости. Маны также уходило значительно меньше.

К тому моменту, как на дороге послышался скрип тележных колёс (это Тимоха со своей бригадой плотников подъезжал к нашему хутору), я успел возвести не только пол и стены мастерской, но и аналогичные конструкции для мельницы. Мельница, к слову, была спроектирована мной с особым вниманием к деталям: квадратное помещение со стороной около шести метров, с усиленным фундаментом под будущий мельничный механизм и специальными нишами для жерновов.

Когда первая телега, гружённая балками и досками, остановилась у ворот, я как раз заканчивал «прожаривать» последний участок стены. От каменной кладки исходил лёгкий пар (утренняя роса испарялась, соприкасаясь с нагретой поверхностью), а сама стена была тёплой на ощупь, почти горячей.

— Доброе утро, Яр! — Тимоха спрыгнул с телеги и оглядел строительную площадку.

Его густые брови поползли вверх.

— Это что ж такое? Ты никак не одного, и даже не пару, а тройку знатных магов нанял? Ох, и в копеечку же тебе это должно было стать, раз всего за пол вчерашнего дня они справились.

— Магия земли, — коротко пояснил я, вытирая пот со лба. — Она действительно поражает.

Тимоха подошёл ближе, с интересом разглядывая каменную кладку. Его мозолистая ладонь легла на стену, и он тут же отдёрнул руку:

— Горячая! До сих пор теплая. Вот это да… Никогда такого не видал. Маги земли, говоришь?

— Ты главное скажи: балки привёз? Доски? Всё по списку? — сменил я тему разговора.

— Обижаешь! — Тимоха хлопнул ладонью по ближайшей балке. — Тридцать сосновых балок по шесть метров, сотня досок дюймовых, три десятка брусьев для стропил — всё как по проектам. И ещё, как ты просил…

Он махнул рукой в сторону второй телеги, где лежали три увесистых мешка.

— Кварцит. Мелкий, как ты просил, с кулак размером и меньше. Еле нашёл, между прочим! Пришлось к старому Свену обращаться через брата. Дорого взял, зараза, но сказал, что камень хороший, без трещин.

Я подошёл к мешкам, развязал один и заглянул внутрь. Кварцит (твёрдая метаморфическая порода, состоящая в основном из кварца с примесями слюды и полевого шпата) был действительно хорош: светлый, почти белый, с едва заметными серыми прожилками. Я взял один камешек, повертел в пальцах. Тяжёлый, плотный, с характерным стеклянным блеском на сколе. Именно то, что мне нужно для будущей доменной печи.

— Отлично, — кивнул я. — Выгружайте пока материалы, а я пойду перекушу.

Плотники, привычно переговариваясь и перешучиваясь, принялись за разгрузку, а я направился к дому. Завтрак (остывшая каша с мёдом и кусок вчерашнего хлеба) ждал меня на столе. Я ел быстро, почти не чувствуя вкуса, потому что мысли мои уже были заняты предстоящей работой в старой кузне.

К тому