и моему взгляду предстал перстень: алый, тяжёлый, с огненным опалом, который даже сейчас, в тени ящика, тускло мерцал, словно внутри него тлели невидимые угли. Я вновь не стал трогать его руками. Вместо этого я взял щипцы (длинные железные щипцы с зазубренными губками) и осторожно зажал перстень между ними. Металл был холодным на ощупь, но я чувствовал, как от него исходит какая-то странная, неприятная вибрация, словно кто-то водил ногтями по стеклу внутри моей головы.

Я поднёс перстень к верстаку и положил его на наковальню. Затем я начал разбирать его своей волей, держа в руках мои артефакты ваяния. Камень выскользнул из оправы и упал на наковальню с тихим стуком. Он был размером с крупный боб, округлый, внутри которого играли алые и оранжевые всполохи, словно замороженное пламя.

Я взял огнеупорный тигель: массивную чашу из серой глины с толстыми стенками, которую я специально изготовил и усилил своим даром для работы с высокими температурами. Тигель стоял рядом с печью, уже подогретый, и я осторожно, всё ещё используя щипцы, положил в него орихалковый перстень. Алый металл лёг на дно тигля с тихим звоном.

— Гракх, Ург Варг, — позвал я, не оборачиваясь. — Отойдите от печи. Подальше. И Скарлетт тоже.

Я услышал, как за моей спиной зашоркали ноги по каменному полу. Гракх недовольно рыкнул, но подчинился. Ург Варг буркнул что-то себе под нос, и его тяжёлые шаги отдалились. Скарлетт молча отошла к дверям, ведущим в лавку, где уже стоял Атль Яш-Ха, наблюдавший за всем этим со своим обычным невозмутимым выражением лица.

— Но оставайтесь рядом, — добавил я, повернув голову. — Наблюдайте за мной. Если что-то пойдёт не так, если я снова начну вести себя странно, кричать, биться в конвульсиях или ещё что странное, вытащите меня отсюда. Силой, если потребуется. Поняли?

Гракх кивнул, его глаза сузились. Ург Варг скрестил руки на груди и тоже кивнул. Скарлетт просто смотрела на меня, и в её взгляде читалась тревога, но она ничего не сказала.

Я повернулся обратно к печи. Взял тигель с орихалковым перстнем внутри и поставил его прямо в центр горящих углей. Жар от печи ударил мне в лицо, и я почувствовал, как пот выступил на лбу, несмотря на наручи, защищающие от жара и огненный меч в ножнах. Я сделал шаг назад и поднял правую руку, в которой держал «Кузнечный Жезл Мк. III». Левой рукой я взялся за рукоять «Молота Ваятеля», который стоял рядом со мной, уперев его в пол.

Я закрыл глаза и призвал свою магию.

Сила хлынула из кольчуги, из перстней, из самого жезла, и я направил её в тигель. Я чувствовал, как огонь в печи разгорается сильнее, как температура внутри неё растёт: сначала медленно, затем всё быстрее и быстрее. Угли засияли ослепительно белым светом, и воздух вокруг печи задрожал, искажая очертания предметов. Я толкнул ещё больше силы в пламя, и температура подскочила ещё выше. Тигель раскалился докрасна, затем добела, и я почувствовал, как внутри него начинает что-то происходить.

И тут я услышал это.

Крик.

Он пронзил мою голову, словно раскалённая игла, вонзившаяся прямо в центр черепа. Но на этот раз крик был другим: слабее, тише, почти жалким. Это был не рёв ярости, который едва не свёл меня сбил меня с толку в первый раз, а скорее писк — протяжный, тонкий, почти детский. Словно кто-то маленький и слабый кричал изо всех сил, но его голос не мог пробиться сквозь толщу воды или стекла.

Я спокойно продолжал лить ману в печь. Если сильно сосредоточиться, то серебряный венец на моём лбу еле заметно гудел, раухтопазы в нём также слегка пульсировали, отражая удары крика, смягчая его, превращая в нечто терпимое. Заколки в моих волосах тоже работали, и новый золотой перстень с аметистом помогал мне сохранять ясность мысли, не позволяя крику затуманить разум.

Писк длился ещё несколько секунд, а затем стих. Я открыл глаза и посмотрел в печь. Тигель светился изнутри, и я видел, как орихалковый металл внутри него начал плавиться. Алый цвет металла стал жидким, текучим, и он медленно растекался по дну тигля, превращаясь в блестящую лужу. Я осторожно, используя магию, чтобы не обжечься, вытащил тигель из печи и поставил его на специальную подставку рядом с наковальней.

Расплавленный орихалк светился изнутри слабым алым светом. Металл был живым или, по крайней мере, он вёл себя так, словно был живым.

Я взял всю ту же форму для отливки перстней — небольшую каменную форму, состоящую из двух половинок, внутри которой был вырезан негатив будущего кольца. Я раскрыл форму, проверил, что всё на месте, и затем аккуратно, используя магию, начал переливать орихалк из тигля в форму. Жидкий металл потёк тонкой струйкой, и я направлял его, контролируя каждое движение.

Когда форма была заполнена почти полностью, я взял со стола аметист — тот самый, который Скарлетт огранила для меня. Камень был размером с крупную горошину, фиолетовый, с лёгким винным оттенком, и его грани были идеально ровными, словно отполированными до зеркального блеска. Я осторожно, используя щипцы, опустил аметист в ещё жидкий орихалк, в самый центр будущего перстня. Металл обхватил камень, потёк вокруг него, образуя оправу, и я быстро закрыл форму, зажав её между двумя половинками.

Орихалк внутри формы начал твердеть почти мгновенно. Я чувствовал, как жар, исходящий от формы, слабеет, как металл остывает, превращаясь обратно в твёрдое вещество. Это было странно: обычно металл остывал медленно, минутами, а то и часами, но орихалк вёл себя иначе. Словно он сам хотел поскорее вернуться в твёрдое состояние, чтобы больше не находиться в этой текучей, беззащитной форме.

Я подождал ещё несколько секунд и затем открыл её. Внутри лежал перстень: алый, ещё раскаленный до красна и пластичный. В центре перстня, в гнезде из орихалка, сидел аметист, и его фиолетовый цвет странно контрастировал с алым металлом, создавая какое-то тревожное, но в то же время завораживающее сочетание.

Я взял щипцы и осторожно вытащил перстень из формы. Он был ещё тёплым, почти горячим, и я положил его на наковальню, чтобы он окончательно остыл. А пока он остывал я выгравировал на нём своей волей разные причудливые орнаменты с рисунками: лабиринт, книги, свечи, пергаменты, фолианты, совы…

Серебряная диадема с тремя раухтопазами

Глава 11

Человек против металла II

Дождавшись пока металл остынет,