премьер-лиги. Кроме меня. Валерий Георгиевич объяснил мое отсутствие эпической фразой: «Я не знаю футболиста по фамилии плеймейкер». Не скажу, что это задело мое самолюбие, напротив, я отнесся к решению Газзаева равнодушно, в моем возрасте было целесообразнее сконцентрироваться на «Зените», нежели распыляться на два фронта. Аршавин и Кержаков уезжали в сборную, я с молодежью оставался играть в Кубке премьер-лиги, мы побеждали, все складывалось хорошо. Но у Валерия Георгиевича в сборной не задалось, после поражения от Израиля он был отправлен в отставку, главную команду страны возглавил Георгий Александрович Ярцев, с которым у нас были прекрасные отношения еще со времен совместной работы в «Динамо». Мне всегда импонировали его человеческие качества, поэтому на его просьбу приехать помочь я не задумываясь согласился:

– Георгий Александрович, о чем речь? Вам надо? Значит, обязательно приеду!

В той сборной была замечательная атмосфера. В Бору мы с Вадиком Евсеевым отгадывали слова в «Поле чудес» и играли в «Угадай мелодию». Олег Веретенников привозил настольную игру «Зятек», мы складывали в конверты кодовые слова из кроссворда и отправляли письма в надежде выиграть кофеварку или тостер. Благодаря созданному Ярцевым коллективу поправили и турнирное положение, хотя для попадания в стыки требовалось выиграть все оставшиеся матчи. В первом выездном поединке со Швейцарией я остался в запасе, в ответной встрече Ярцев поставил нас с Сашей Мостовым в опорную зону. Покойный Юрий Альбертович Розанов тогда от души посмеялся: «Как они будут отбирать мячи?» Однако мы выиграли, а поймавший кураж Мостовой в концовке встречи даже пустился в авантюру.

– Оставайся в зоне, пойду в атаку, хочу забить! – крикнул мне Саша.

– Мост, ты нормальный человек? Счет 3:1, куда ты пошел? – опешил я.

Но Мостовой все равно побежал вперед и действительно забил четвертый мяч. После игры всей командой в цивильных костюмах, жены и подруги в вечерних платьях, поехали в клуб. Только Булыкин явился в спортивном костюме. «Булыка, ты бы свою игровую майку не переодевал, чтобы тебя все узнали!» – посмеялись над форвардом ребята. В составе швейцарцев выступал Челестини, с которым мы недавно вспоминали встречу в Москве.

– Фабио, не припомнишь, как мы сыграли в отборочном цикле? – подмигнул я тренеру ЦСКА.

– Вы какое место в группе тогда заняли? – хитро улыбнулся Челестини.

– Второе.

– А мы первое! – засмеялся мой собеседник.

Накануне заключительного матча группового этапа с Грузией у меня раздуло колено, я не играл в чемпионате и физически не мог приехать на сбор, однако вновь по-человечески поступил Ярцев:

– Влад, ты в обойме, поправляйся, рассчитываю на тебя.

Ярцев сдержал слово и вызвал меня на стыковые встречи с Уэльсом. В первой игре, завершившейся нулевой ничьей, я не выходил на поле, но в Кардифф полетел. Жил в номере с Малафеевым. Овчинников пропускал встречу из-за дисквалификации, восемнадцатилетний Акинфеев шел третьим номером, Слава знал, что будет играть. Бедолага нервничал, переживал три дня, до ночи смотрел телевизор, ворочался в кровати и не давал мне заснуть. Я, как мог, пытался его успокоить:

– Слава, сейчас выйдет твой Хартсон, вобьет тебя вместе с мячом в ворота, все закончится, и поедем домой!

Это неожиданно подействовало, Малафеев улыбнулся и заснул. На следующий день в подтрибунном помещении киваю Славе на здоровяка Хартсона – смотри, твой клиент! Малафеев отстоял надежно и уверенно, мне кажется, именно матч с Уэльсом стал для Славы переломным в карьере. Там вообще с первых минут пошла игра от ножа, Вадик Евсеев зарубился с Гиггзом, «Миллениум» не умолкал на протяжении всей встречи. Я заменил Егора Титова во втором тайме, мы выиграли 1:0 и вышли в финальную стадию чемпионата Европы. Меня поздравило полстраны, но одно сообщение поначалу вызвало недоумение: «Влад, с победой! А зачем Евсеев всех послал?»

– Евсей, ты чего творишь? – спрашиваю Вадика.

– Не знаю, я никого не посылал, – пробурчал тот.

Оказалось, он думал, что свои знаменитые «Х… вам» кричит только в местную телекамеру, однако трансляция шла на весь мир, в том числе на российском телевидении. Вадик прилетел в Кардифф в день игры из Германии, после операции на сердце дочери, несложно представить его состояние. В Москве нас пригласили на «Голубой огонек», где мы с Катей Лель распевали на мотив ее хита: «Мы Португалию с Испанией должны обыграть, вперед, ребята, пленных не брать!»

После выездного матча с Уэльсом дисквалифицировали Титова. Егор – мой близкий товарищ, мы дружим с незапамятных времен. Ничто не предвещало беды: Титов отправился на допинг-контроль, в Кардиффе воды в раздевалках не оказалось, он принес из комнаты всем по паре бутылок пива. Вскоре мы узнали, что проба оказалась положительной. Конечно, Титова никто не осуждал, напротив, поддерживали, да мы и не знали положения дел в «Спартаке». В процессе подготовки к одному из матчей спартачи стали внезапно покидать расположение сборной; мы никак не могли взять в толк, почему ключевые игроки команды уезжают с какими-то таинственными травмами. Только потом выяснилось, что в эпоху Червиченко и Чернышова спартаковцев кормили запрещенными препаратами. Больше всех пострадал мой друг Егор Титов.

В финальной стадии Евро-2004 сборной России не повезло с жеребьевкой, вновь, как и в предыдущем чемпионате Европы, из нашей группы вышли финалист и победитель турнира. Сказалось ли отчисление Мостового? Мост и Саныч хорошо знали друг друга, но даже в шутках сквозило напряжение. Саша, возможно, своим интервью испанским журналистам перешел Рубикон, хотя мне лично показалось, что ничего криминального он не говорил. Не исключаю, что дали о себе знать трудности перевода, но для Саныча, не терпящего выноса командной кухни в прессу, это стало ударом. Насколько помню, они даже разговаривать не стали, на совете команды нас просто поставили перед фактом: «Мостовой отчислен». На наш вопрос о возможности что-то изменить руководство сборной дало жесткий ответ: «Нет, решение принято».

С точки зрения боевой единицы Мост действительно мог помочь в матчах с Испанией и Грецией, но оставлять футболиста, находящегося в натянутых отношениях с главным тренером, тоже было нельзя, это негативно повлияло бы на коллектив. В принципе, я понимаю и того, и другого, однако сейчас прихожу к выводу, что Саше надо было просто закрыть рот – если так уж хотелось высказаться, это можно было бы сделать после окончания чемпионата Европы. Понятно, как поступил бы Семак, случись нечто подобное в «Зените», хотя в петербургском клубе такое представить в принципе невозможно. Так что, наверное, Георгий Александрович был прав, но и мастерства Мостового, повторюсь, команде не хватило. В матче с Португалией ошибочно удалили Овчинникова, встреча с испанцами должна была завершиться нулевой ничьей, но незадолго