голос до заговорщицкого полушёпота. — Только где они? Разъехались по своим Москвам да по всяким заграницам, лучшей жизни ищут, понимаешь? И многие готовы, с радостью, эти домишки скинут! А я тебе так скажу, зачем нам тут чужие риелторы-шмиелторы, когда есть мы, свои, коренные колдухинские ребята? Я бы сам всем этим занялся, эх… Но у меня, брат, сейчас все деньги в серьёзном обороте. Вот хожу, у людей спрашиваю. Ни у кого лишней копейки нет! Даже Котляров, и тот отмахнулся, занят он, видишь ли. Так что скажешь? Захочет твой уважаемый дядя Слава хорошие деньги поднять? Есть у него, скажем так, серьёзные накопления?

— Может быть, может быть, — уклончиво ответил я. — Но тут конкретика нужна.

— Будет тебе конкретика, всё будет! — просиял Гайк, словно только этого и ждал. — Слушай сюда. Прямо через дом от твоего одно хозяйство продают. Шестьсот пятьдесят тысяч просят всего! Надо пойти посмотреть, на меня аккуратненько оформить. А потом я туда газ-шмаз проведу, водичку, свет подключу, теле-меле, бумаги правильно сделаю. Побелим, покрасим, на автомойке отполируем… Э, нет, погодь, это я с машинами перепутал. Короче, конфетка будет, а не дом, отвечаю!

— А ключи-то от него у тебя есть? — с сомнением поинтересовался я.

— Да какие ключи, дорогой! Он заколочен давно. Я гвоздодёр с молотком возьму, аккуратно откроем и посмотрим, что там за дворец изнутри.

— Ну, давай глянем, — сдался я. — Вечерком, как у Руслана смена закончится, я за ним заеду, и вместе сходим посмотрим. А уж если понравится, тогда попробую дядю уговорить.

Фарс с вымышленным родственником затягивался и грозил перерасти в полноценную авантюру. Однако в одном Гайк был абсолютно прав, Колдухин и впрямь внезапно обрёл то, что скучные экономисты и ушлые риелторы называют сухим термином «инвестиционная привлекательность».

Недвижимость в посёлке бросали и не покупали не просто так. Обычные люди не могли в полной мере осознать магию осквернения, но интуитивно чувствовали неладное. Поэтому те, кто пытался переехать, никак не могли продать свои дома, потенциальные покупатели неосознанно отказывались, не покупали. И жильё просто бросали ветшать и гнить.

Так бывает.

Сейчас же, когда Мегалит почти исцелился (хотя процесс всё ещё завис на отметке 99,9% и стадии некой рекомпиляции, чтобы это ни значило), жизнь стала понемногу меняться. И я, как Водяной, знал и видел это лучше других.

Распрощавшись с Гайком, я отправился на работу, получил стандартный набор мелких «квестов» и принялся их выполнять, развозя почту. Одним из адресатов оказался местный фельдшер, ему пришла какая-то служебная литература.

— Здравствуйте, Давлет Марксович!

— И тебе не хворать, Вадим. По работе или тоже с зелёным змием проблемы?

— Э-э-э… Отвечая на прямо поставленный вопрос о причине визита, я принёс почту. А со змием у меня проблем не бывает.

— Ой, не зарекайся, я тебе как доктор говорю! Я ведь не просто так спросил. У меня уже три алкогольных срыва за неделю, причём, так сказать, у самых разных слоёв населения. Не фельдшер, а прям ветеринар, белочек лечу. Вот знаешь, бывает весна холодная, бывает с нашествием клещей. Или просто дождливая…

Он задумался, глядя куда-то в сторону таблицы Сивцева с буквами для проверки зрения.

— А эта весна алкоголистическая? — попытался подсказать я, чтобы довести его мысль до логического конца.

— Что? Ну да, синеботная она, колдыри взошли вместо подснежников. Слушай, я вот что хотел спросить, а ты наших дам собираешься поздравлять?

— Наших — это каких?

— Наших, Вадим, — Давлет наставительно поднял палец. — Это самых лучших, любящих, внимательных, нежных, добрых и, конечно же, красивых. А конкретно я имею в виду прекрасную половину Колдухина.

— Ну, я… э-э-э…

— Ну, что ты замычал, как телёнок без мамки? Завтра у нас какое число?

— Восьмое.

— Во-о-от. Восьмое марта, международный женский и так далее день. Машина у тебя есть? Есть. Значит, слушай сюда. В семь утра, чтобы был у меня как штык. Поедем в райцентр, купим на оптовке цветы. Нужны вёдра с холодной водой… Ладно, по глазам вижу, что это для тебя сложно. Вёдра с меня. С тебя машина и быть вовремя. Купим цветов, объедем жительниц посёлка и всем подарим.

— А разве это не обязанность Павла Семёновича? — слабо запротестовал я. — Там «Амбар-драйв» концерт готовит, песни, шарики.

— Вадим! — строго посмотрел на меня Давлет. — Ты прежде всего мужчина! Не рассчитывай, что кто-то другой за тебя твой неоплатный долг отдаст. Даже не думай. Семёныч, он мужик хороший, но надежды на него, как на горчичник при ковиде. Поэтому…

— Понял, понял, в семь утра под парами у Вас в медпункте.

— Молодец.

* * *

Василису завалило работой, но вечером она обещала быть. И дело вовсе не в том, что на ужин нас ждала запечённая утка и наконец-то должен был состояться спокойный, размеренный вечер.

Нет.

Дело в том, что мы планировали провести следственный эксперимент по выявлению навок, для чего нужно было уговорить и загнать Руслана в воду.

Но теперь у меня нарисовалось ещё одно дело, связанное с желанием Гайка заработать на рынке колдухинской недвижимости.

Руслан как раз закрывал пункт выдачи Wildberries.

Есть такое выражение «раненый, но живой». В случае с Русланом это звучало как «уставший, но счастливый». Надо полагать, счастлив он был оттого, что рабочий день на сегодня закончился. Сияя искренней и обаятельной улыбкой, он плюхнулся на пассажирское сиденье и стал возиться с ремнём безопасности.

Василиса ещё не освободилась, поэтому в машине я сидел один. Я несколько раз огляделся, но не увидел ни Гайка, ни его автомобиля.

— Руслан, не в курсе, твой непоседливый босс опаздывает или передумал?

— Ты про вашу встречу, о которой он говорил?

— Ну да.

— Он сказал, что вы должны пересечься прямо на месте.

— Да? Не помню, чтобы мы это обговаривали, ну да ладно. Поехали, посмотрим, что там за дом.

Через несколько минут, благо посёлок у нас небольшой, мы и правда оказались у «того самого дома».

Высокий дощатый забор, выкрашенный в синий цвет, покосился, а калитка намертво вросла в землю. Во дворе сорняк, сквозь старый прошлогодний сухостой уверенно пробивалась нахальная свежая поросль. Настоящие джунгли.

Гайк действительно ждал нас тут. В этот самый момент он кряхтел во дворе, пытаясь выковырять гвозди из досок, которыми была заколочена входная дверь.

— Она открывается вовнутрь, — на