class="p1">— Муж мой, не благодарите за грязную работу, ту, в которую я не должна была ввязываться. — сказала я. — От меня практически ничего не зависело, как видите, лэрд справился сам. Он оказался жаден до жизни и желал защитить семью. Не будь Рэйнaра сегодня ночью — началась бы смута, я права?

Рот у Магнуса превратился в тонкую нить.

«Он злится»?

— Идём. Нас ждёт пир. — произнёс он через мгновение.

— Пир? С чего бы?

— А то как же. Сегодня благословенный день, лэрд пришёл в себя, и прибывшие коршуны узнают об этом из первых уст. — он наклонился и прошептал:

— Твоих, жена моя. Ведь именно ты вытащила Рэйнaра с того света у лодочника.

«За что мне такая честь»?!

* * *

После того ужина, где я дрожащим голосом «глаголила» о чудесном выздоровлении Рэйнaра, клан Волков был настолько рад, что празднование растянули. И было решено устроить пир в честь возвращения Рэйнaра на законное место лэрда через седьмицу.

Люди, и местные, и заезжие, гуляли — столы ломились от яств, мужчины в медовом угаре горланили песни, женщины танцевали и визжали от радости. Всё это напоминало мне деревенские гуляния. Ту простоту, которую в богатых домах сложно увидеть — там живут снобы в общей массе. А тут — настоящие люди.

На пиру стало так душно, что мне пришлось отлучиться, выйдя в галерею с портретами. Довольно любопытно ходить, рассматривая, сколь разные Волки населяли эту часть нагорья.

В конце концов я нашла, куда притулиться, отдышалась. Небольшое оконце с затейливым узором из цветного стекла — герб дома. А за ним шумел ветер, просачиваясь сквозь щель в раме.

«Там я кажусь немного не в своей тарелке»…

— Леди Торн! — за спиной раздался уже знакомый голос, полный сил. То был Рэйнар. Опираясь на трость, он спешил ко мне. — Вы сегодня не танцуете?

— Лэрд, не думаю, что у меня получается так же изящно, как у местных дам. Даже Катарина, будучи на сносях, танцует легче, чем я на своём первом балу. Танец — это состояние души. — улыбнулась я.

— А я наслышан о том, что южанки танцуют чуть ли не с пелёнок.

— Танцы Юга и Севера очень различаются. Наши, я бы сказала… слишком формальны. Ваши — свободны и веселы.

«А во дворце — сплошь восковые статуи в бальных залах».

Рэйнар улыбнулся, но болезненный вид ещё долго не сойдёт с лица. Лекарь сказал, что после таких увечий Рэйнaру восстанавливаться долгие месяцы. До весны бы прийти в себя. А имбирно-медовый эль да домашний сидр и вовсе пить запретил, пересадив господина на укрепляющие здоровье настои.

— Тогда, думаю, на праздновании конца зимы я смогу станцевать танец с моей спасительницей?

Я хотела отказаться, но по взгляду поняла — лэрд Рэйнар, как и Магнус, не терпит отказа. И стоило подумать — шаги с другой стороны. Боковым зрением успела увидеть знакомый плащ с меховой оторочкой. Магнус.

— Думаю, да, но при одном условии, лэрд.

— Каком?

— Ваша жена будет не против этой вопиющей наглости, и вы к этому времени не будете опираться на трость.

— Это два условия, жена моя.

— Все женщины — хитрые лисицы, мне ли не знать, герцог. Я женат уже пять лет на одной из этих бестий. Вам же предстоит познать все радости и тяготы этого бремени — быть мужем для женщины.

«Быть… Сложно не согласиться».

Когда пир подходил к концу, я заметила, как Магнус переговаривается с кем-то. Свет упал на лицо собеседника, но я его не знала. Зато вид моего мужа при каждом его слове становился чернее, чем ночное небо за окном. Ни один факел не осветит его.

В этот момент ко мне подошла Катарина.

— Леди Торн, — сказала она тихо. — Я должна вам кое-что сказать.

— Что?

— Вчера пришёл гонец. Из Торнхауса. Он передал весть для герцога, но я случайно услышала. Речь шла о некой леди Вивьен Блэйк. Не та ли это леди, чей отец заведует тайной канцелярией?

Даже тут, в глуши, были наслышаны о роде Блэйк. И говорили с неким придыханием, смахивающим где-то на благоговение перед тем, кого и боятся, и уважают в кулуарах власти.

Я лишь кивнула, не смогла произнести пресловутое «да». В горле стало сухо.

«О чём Магнус говорит? Как убрать меня?» — пробежала шальная мысль. — «Ведь он отправил Вивьен из Торнхауса. Намеренно ли»?

Наконец мой голос прорезался, и я сама его не узнала. Хриплый, как у старухи:

— Что же о ней говорили?

— Леди Блэйк покинула гостиницу «ненадолго», как я слышала. Ей пришло письмо из родового поместья Блэйков. Гонцу передали, что леди была весьма разочарована нахваленным радушным приёмом Торнов. — Катарина трещала так, как будто новости из столичной жизни и вовсе не доходили до глубинки. А тут такая основа для досужих сплетен. — Леди Торн… — замялась она.

— Да, Катарина?

— Позвольте поинтересоваться, правда ли, что вы вынудили герцога переселить юную леди Блэйк в более… скромные условия, унижающие достоинство незамужней леди.

«Так вот, что за сплетни обо мне распускают эти двое?! Подлец! А так высокопарно говорит со мной»!

* * *

А где-то вдалеке, за стенами Торнхауса, в гостином дворе Вивьен строила свои планы, ожидая человека своего отца, что принесёт весточку.

31 ГЛАВА

Гостиный двор «Три пня» при почтовом доме стоял на самом отшибе, вдали от замка и поселения, что простиралось за горой Таунрок. А сама ухабистая, заметённая снегом дорога вела к замёрзшему проливу, где рядом стояли вмёрзшие до талых снегов корабли. Даже пресловутая «дань» этих чёртовых торговцев Эшфордов. Один из лучших кораблей, которым гордился обладатель компании «Эшфорд и сын» — новоявленный лорд с титулом за заслуги перед Короной. И только! Не то что Блэйки, служившие из века в век своему королю — и так опозориться, выпрашивая в зятья северного герцога с его землями. Старик на троне закапризничал, когда отец чуть не просчитался с прошением.

И вот результат — Вивьен должна сама добиваться герцога. Она-то надеялась очаровать мужчину, втереться в доверие. Но как эта грязная кровь успела собой обворожить, если даже на балу была столь неуклюжа и путалась в этикете, неправильно играясь веером и вызывая ложные мысли у женихов? Нарочно ли?

Вивьен куталась в плащ, подбитый чернобуркой, и брезгливо оглядывала убогое убранство выделенной ей комнаты.

«Лучшее, что тут есть», — сказал тогда Николаус, селя её тут. Её! Дочь лорда тайной канцелярии. И как только язык повернулся сказать, что это личное пожелание господина. Магнус