Смотрю на него и не могу увести глаза при всем желании и громадной силе смущения. Боязно. Но так хочется... Так сильно, что я не могу от него закрыться.

— Не бойся, — произносит глухо, словно мысли читая.

Склоняется, проводит языком по губам и целует. Еще более откровенно. Дольше. Горячее.

Не можем оторваться друг от друга, и даже когда ствол мягко толкается внутрь, он не оставляет мои уста без внимания. Чувства — яркие, острые, первые — переполняют и душат одновременно. Клокочут в груди, сжимаются. И взрываются искрами, как только генерал входит глубже, растягивая так, что в уголках глаз появляются слезы.

— Ник… — шепот прорвался сквозь поцелуй, и я тут же поймала его взгляд.

Он замер, невзирая на безумную жажду, плещущуюся на дне потемневших глаз. Смотрел молча, тепло, почти не шевелясь, позволяя привыкнуть к натяжению, пульсации и боли. Наклонился, поцеловал в уголок рта, в щеку… Осторожно слизал скатившиеся слезинки и примкнул ближе ко мне, с шумом вбирая воздух, входя мучительно медленно, до упора.

— Могу?.. — спросил, зарывшись носом в волосы у виска.

Я не могла ничего сказать, задыхаясь от переполнивших сердце чувств, от странных ощущений внизу живота и там, внутри, где нетерпеливо пульсировала плоть… Лишь кивнула, надеясь, что он поймет.

Этого оказалось достаточно. Отклонился назад, приподнял мою ногу, сжал второй рукой талию и толкнулся вперед, вынуждая с громким стоном выгнуться в спине. Вцепилась в его руку, закрыла глаза, задышала шумно, в унисон с ним, когда он принялся двигаться.

Вначале неторопливо, с особой осторожностью… Но чем протяжнее становились мои вздохи, чем чаще я тянулась к нему навстречу, тем хаотичнее становились движения. Резче. Глубже. Грубее.

Боль вскоре отступила, сменившись непередаваемым наслаждением, буйным сладким восторгом. Тело ломало от дрожи и остроты ощущений. Частые толчки напрочь одурманили рассудок, свели с ума, и в какой-то момент я перестала контролировать себя: стонала так, что могла быть услышана всем Домом. Извивалась, изгибалась, сжимая простыни, то сталкиваясь с ним взглядом, то прикрывая веки из-за ослепляющего желания.

— Кейт, — позвал, соприкоснувшись со мной всем телом. — Как же в тебе горячо…

Откровение слов клеймом загорелось на коже.

Мужчина приник к губам, вколачиваясь все быстрее, жестче. Мы целовались неумолимо, теряя счет времени. Теряясь друг в друге. Полностью. До безумства в сердце. До темноты в глазах.

Громкие упоительные хлопки безостановочно звучали в комнате, смешавшись с бесстыдными звуками: моими стонами и его хриплым рычанием. Всякое движение искрами рассыпалось по животу. Проваливаясь куда-то в теплую темноту, я хваталась за мощные плечи, вдавливала в кожу ногти, царапала, не придавая значения его угрожающим рыкам.

Сбившееся дыхание. Резкие, грубоватые толчки и обжигающие прикосновения. Покрывшаяся испариной кожа.

Жарко. Душно. До невозможности приятно…

Воздух в легких давно сгорел, я хватала его — сухой и раскаленный — ртом, с такой же жадностью, с какой его хватает выброшенная на берег рыба. Горло стянуло петлей, тело звенело от удовольствия, огненными нитями растекающегося по конечностям.

Еще немного… Толчок. Второй. Жесткий. Глубокий…

И я выдохнула, не сдерживаясь, прижимаясь к твердой груди. Чувствуя, как он пульсирует внутри, изливаясь и дрожа. Всю меня переполнило ощущение бесконечного блаженства, заставляя сердце в бешенстве забиться о ребра. И весь мир вдруг сузился до нас двоих, до двух нагретых тел, развратно сплетенных, слившихся, ставших на эти незабываемые мгновения единым целым.

Внезапно потяжелев, Ник навалился на меня, вжимая в простынь. Спрятал еще один рык в изгибе шеи, оставил след, не спеша отлепить нас друг от друга. Я дышала вместе с ним часто и неровно, ловила успокаивающее тепло его огня, привыкала к такой волнующей плотской близости. Обнимала, да так крепко, будто без него все вокруг за секунду разобьется на мелкие осколки. Будто сон развеется, и мы проснемся. В разных кроватях. В разных комнатах.

Не на шутку испугавшись подобной жестокой реальности, я вцепилась в него, как хищник в жертву. Ответом на эту страстность послужил тихий беззлобный смех.

— Я здесь, моя госпожа, — шепнул, перекатываясь на спину и утягивая за собой. — Не иллюзия. Не сон.

Этот дракон определенно умеет читать мысли... Его проницательность просто поражает.

Но зациклиться на этой особенности я не смогла. Расслабившись в уютных объятиях, млея от нежных поглаживаний по спине, я не заметила, как слабость одержала надо мной верх и окутала сознание приятной дремой.

32. Удивительная жена. Николас

Она была восхитительно невозмутима, как и всегда. Делала вид, что несколько часов назад не нежилась в моих объятиях, упрямо не замечая блестящих от любопытства глаз служанок и шепота, не услышать который благодаря драконьему слуху было попросту невозможно.

Честно говоря, я тоже ничему не придавал значения, даже гостям. Все внимание было отдано единственной особе за столом — моей невесте. Очаровательной в своем желании угодить каждому, кто обращался к ней. Холодная с виду, но довольно учтивая и доброжелательная, она сразу вызвала симпатию у всех учителей, посетивших нас сегодня.

Именно из-за них нам и пришлось выбраться из комнаты ближе к вечеру, невзирая на дикую жажду проваляться в постели до утра. Ужин был запланирован, и, к несчастью, долго пренебрегать обязанностями хозяев не получилось.

Гостей оказалось немало: учителя точных наук, иностранных языков, музыки, рисования, истории, танцев и военной науки, в какую, безусловно, должен был с головой погрузиться Даниэль… И это не считая гувернера, старого, но поразительно утонченного и мудрого мужчины, который, помимо воспитания, будет также обучать детей музыке, искусству и некоторым другим полезным дисциплинам.

С начала ужина я редко встревал в разговор, говорил в основном, когда ко мне обращались напрямую. И Кейт это вовсе не смутило, напротив, она выглядела довольной тем, что я предоставил ей возможность самой разобраться с расписанием и решить важные вопросы касательно программы занятий.

Мне и не следовало вмешиваться. Она знает этих детей гораздо лучше, чем я, и определенно ведает, в каких условиях и с какими людьми они будут чувствовать себя комфортно. Я сделал, что должен был: выделил средства на жалованье и нашел лучших среди тех, кто занимается обучением и воспитанием несовершеннолетних.

К слову, девушка во время беседы не терялась, в отличие от меня, быстро и четко отвечала на вопросы и задавала ответные. Уделяла внимание каждой женщине и каждому мужчине, говоря с улыбкой и пониманием, и при этом еще успевала ужинать.

Иного я от нее и не ожидал. Несмотря на порой проскальзывающие в ее поведении вольность и дерзость, она умела держаться на людях, говорить с достоинством и кротостью,