охрана, куда без неё. Негласная, и в общем, бессмысленная, если дела обернутся вовсе уж всерьёз. Скорее даже, не охрана, а присмотр.

Привычно уже выбегаю из подъезда, на ходу здороваясь с оккупировавшими лавочку бабками.

— Хаюшки, Семёновна, Мария Сергеевна…

— И тебе хаюшки, — с лёгкой иронией отзывается Семёновна, её подруга ограничилась кивком со сжатыми губами — не любит она меня, веду несоответственно возрасту, — как внуки?

— Да нормально всё, — отвечаю ей, разминаясь перед лавочкой, -довольны лагерем, говорят,интересно. По скайпу вчера говорили, ближе к концу лета обещали в гости нагрянуть. Ну давай… я побежал.

Бегать мне приходится скорее по необходимости — помолодел, и заметно. Я и без того был моложавым, выглядел лет на десять моложе настоящего возраста, несмотря на все болячки, а теперь моложе на все пятнадцать, и болячки, пока не все, но прошли…

Вот и приходиться маскировать это ЗОЖ и особые алтайские травы, во что охотно поверили, всё-таки многолетние занятия ушу подготовили «почву». Теперь вот изображаю вегетарианца и вообще… поехавшего на здоровье.

Благо, таких персонажей хватает, а охранники, поселившиеся в соседней квартире, делятся втихую мясом. А общественное мнение… переживу.

Но чувствую, что придётся переезжать, и скорее всего — в бункер.

Дорога легко стелется под ноги, здороваюсь на ходу со знакомыми. Парк, брусья, растяжка… последняя стала и вовсе цирковой, на радость детворе с мамашками. Затем, достав авоську из кармана, пробежался по магазинам — половинка хлеба с отрубями (ненавижу!), пачка кефира, зелень…

… и лекция о правильном питании морщащимся продавщицам.

«Вход»

— … со стороны кухни заходишь, там чёрный ход для поставщиков провизии, — неторопливо сказал Ланс, командующий операцией «Ищеек», — и перекрыто.

— Не перекрыто, — влезаю в разговор, — там камин большой с широкой трубой. Пусть даже огонь горит, но впрыгнуть туда в сапогах на секунду, да подтянуться, особенно если артефактик какой от огня есть, плёвое дело.

— Мудрёно… — пожевал губами старшОй, — но может быть, может быть… У нас таких трюкачей почти не водится, но да, бывают иногда залётные.Ещё чего?

— Окно там ближе к кухне есть, — продолжил я, — оно пусть под самым потолком, но если какой ассасин или просто эльф вроде меня, то может легко уйти. А оттуда в переулок или подтянуться, и на крышу, а там ищи-свищи!

— Эк у тебя фантазия разыгралась… — скептически отозвался Ланс, — Но верно, сейчас этих ассасинов развелось…скоро их будет больше, чем крыс в подземельях. Ну что, тогда на крышу сажаем Герба с алхимическими бомбочками и кистенём с мягкой обмоткой. Высунется кто из камина — кистенём приголубит, ну а в переулке углядит кого — «Усыплялку» кинет.

— Кхе… — снова подаю голос.

— Ну чего тебе, Лис? — повернулся недовольный Ланс.

— Я тут недавно Алхимию до 7 поднял, — быстро говорю я, — парализующий газ сделал, который даже вдыхать не обязательно. Проверять на людях ещё надо, но вроде как неплохой.

— Где ж ты раньше был, родной! — воспылал Ланс.

— Стоп-стоп! — выставляю вперёд руки, — Это эксперимент, отдаю бесплатно, а захотите ещё, так платить придется! А то ингредиенты на свои кровные покупаю, капитан мне их не оплачивает.

— Жлоб, — буркнул негромко Ланс, кривя несколько «крысиное» лицо.

— Сам такой, — не задерживаюсь с ответом.

— Время, время! — вмешался один из подчинённых Ланса, выразительно глядя на шефа.

— Поехали…

* * *

Улочка, на которой стоит неприметный трактир для непритязательной публики, слегка оживилась. Лежащий у двери пьяница едва земетно приподнял голову, оглядывая её неожиданно трезвым взглядом. Но ничего опасного не обнаружил — не «легавые» подошли, а обычные бесы-игроки. Ну а кто кроме них может вырядиться так нелепо и вести себя так бестолково?

Троица игроков, среди которых был эльф, человек и гнолл (тьфу, гадость какая), шла по улице, негромко переговариваясь и активно размахивая руками. Часового-«нищего» слегка насторожило что-то в гнолле, но что, понять он не мог. Пьяно пошевелившись, бандит приставил к глазу Монокль Иллюзий… но нет, гнолл был настоящим. Вот насторожившие его игроки проходят рядом… сжать «Сигналку», приготовившись сломать её…

Но нет, проходят мимо, всё так же размахивая руками. Шагов через двадцать игроки немного замедлили шаги и остановились, громко смеясь и всё так же активно жестикулируя.

' — Мама миа', — донеслось до бандитского часового и тот расслабился — итальянцы…

* * *

Это была последняя мысль перед тем, как тяжёлый метательный нож с хрустом расколол бандитскому часовому череп, а игроки стелющимися шагами побежали к трактиру.

— Чтоб я ещё раз… — с этими словами гнолл содрал с себя голову, оказавшуюся весьма качественной маской.

— Тьфу, — сплюнул Ланс, вытирая потное лицо, — дерьмовый таксидермист, не смог шкурку собакоголового выделать как следует — как в ночной горшок голову совал.

— Не бухти, — остановил его я, стараясь не думать о таксидермии и этичности происходящего, — давай остальных зови.

Начальник ищеек покосился недовольно, но дал отмашку подчинённым о начале операции.

Вот юркая фигурка взлетела на крышу, троица амбалов (один в один грузчики, только походка почему-то бесшумная) потопала к чёрному входу, а пятеро совершенно обычных на вид горожан неторопливо подошла к нам.

— Рейнеке-Лис входит со скандалом, а за ним уже мы, — коротко обрисовал Ланс.

Выдох…

— Сам ты козёл, «переругиваюсь» я с нищим, — в жопу иди, алкаш вонючий!

С этими словами влетаю в трактир и продолжаю:

— Будет мне ещё каждый нищеброд…

— Почтеннейший перворожденный, — поспешил ко мне недружелюбно улыбающийся трактирщик, и так-то габаритами два на полтора, так ещё и положивший руку на короткую, но увесистую дубинку за поясом, — у меня спецобслуживание, уважаемые люди именины справляют.

Компания, сидевшая вдали от входа за богато накрытым столом, не слишком подходит на роль уважаемых людей, собравшихся «погулять». Очень уж они отличаются от привычного облика «уважаемых»– пятеро из дюжины явные уркаганы, расписанные наколками. Четыре «почтенных купца», непонятно что делающих в не самом благополучном месте. Огромный кастрат, заплывший жиром и почему-то накрашенный. Сального вида жиголо с усыпанными перстнями руками, и сухощавая дама «из приличной семьи» лет пятидесяти.

В сочетании с дюжиной крепких молодцев ближе к входу, сидевших отдельно и выглядящих странноватой помесью уличных грабителей, наёмников и приказчиков одновременно, выглядело это тем, чем и являлось в действительности — воровской сходкой главарей банд города Лютцова.