Тротуары были усыпаны выброшенными масками. Зрелище не из обнадеживающих.

Карл покачал головой. Коронавирус? Людям, казалось, было наплевать, лишь бы их собственные потребности были удовлетворены. Но такова человеческая природа — он понял это уже давно.

Карл вздохнул.

Как долго им придется терпеть все это дерьмо?

***

Женский велосипед лежал на садовой дорожке перед таунхаусом Паулины Расмуссен. Входная дверь была широко открыта, и из прихожей доносился возбужденный женский голос, жалующийся: «Вы шутите» и «Только не снова!»

У Карла было предчувствие, в чем проблема.

Когда Паулина увидела Карла, стоящего в дверях, она убрала телефон в карман и обрушила на него свое разочарование.

— Все наши выступления отменены на неопределенный срок, — выплюнула она. — Отменены, отменены, отменены! И это всё, что они могут сказать?

Он использовал слова вроде «досадно» и «безумие» и без лишних предисловий рассказал ей о том, что они нашли среди вещей Палле Расмуссена. Вся краска сошла с ее лица. Карлу было безразлично, было ли это связано с тем, что сегодняшнее шоу стало последним надолго, или с перспективой столкнуться со своим небезупречным прошлым. Когда люди были так взвинчены, как Паулина, его допросы были гораздо эффективнее. Как всегда говорил его сомнительный кузен: «Не стоит пренебрегать удачей, пришедшей в личине неудачи»[17].

— Вы были с Палле в день его смерти, и теперь мы точно знаем, что он заезжал к вам по дороге домой и что у вас был секс такого рода, который подразумевает подчинение и физическую боль. Итак, я спрашиваю вас, Паулина: вы зашли слишком далеко? Вы в итоге убили его? Он попросил вас поехать с ним домой и привязать его к рулю машины, чтобы он не мог заглушить двигатель?

Она, казалось, лишилась дара речи.

— Позвольте мне сказать, что я думаю. Палле приехал к вам домой тем днем. Вы можете это подтвердить?

Она вздохнула.

— Вы крепко связали ему руки и хорошенько отшлепали его, не так ли?

Она покачала головой.

— Я его не связывала. В этом никогда не было необходимости.

— Вы могли причинять ему боль, не связывая его? Как это работало? Мы нашли повреждения возле его прямой кишки. Должно быть, это было очень больно.

Она повернулась к нему с презрительным взглядом.

— Палле мог это выдержать. Он был настоящим мужчиной.

— Но чего я не понимаю, так это почему на его запястьях были глубокие вмятины, очень похожие на те, что оставляют пластиковые стяжки.

— Это ко мне не имеет никакого отношения. Я этого не делала.

— Но вы поехали с ним домой после этого, не так ли?

— Кажется, я уже ответила на это.

Ее глаза стали холоднее, и Карл почувствовал, что теряет преимущество.

— Но нет, не поехала. Когда он удовлетворил себя, он просто захотел домой. Он думал только о себе.

— И всё же вы были с ним девять с половиной лет. Мне трудно в это поверить.

— Верьте во что хотите. Как бы он ни получил эти отметины на запястьях, я к этому не причастна. Я не горжусь своими отношениями с ним, но я не могу это изменить.

— Он был в депрессии в тот день?

— Он всегда был немного подавлен после того, как его унижали и он достигал пика, но в тот день не было ничего необычного.

— Почему вы пытались помешать мне заполучить коробки и компьютер Палле? Если мои коллеги и я что-то упустили, вам нужно сказать мне сейчас. Не поможет вашему делу, если нам придется выяснять это самим.

— Моему делу? — Теперь она была холодна как лед. — Единственное, что меня сейчас волнует, это как, черт возьми, я буду существовать теперь, когда премьер-министр выбила у меня почву из-под ног. Думаете, она заплатит за все отмененные выступления? Или, может, министр культуры?

Карл пожал плечами. Это была не его забота.

— Что мы найдем на компьютере, Паулина? Вы расскажете нам, пока у вас есть шанс?

Она покачала головой.

— Думаю, вам лучше уйти.

***

Роза сидела на том же месте, где он ее оставил, перед несколькими фотографиями и большой стопкой папок.

— Где Ассад и Гордон? — спросил он.

Она вздохнула.

— На этот раз начальник отправил многих из нас по домам. Отныне все — включая наш отдел — должны соблюдать дистанцию не менее двух метров. Это полный перебор. Как и весной, нам не разрешено проводить очные допросы. Придется делать это по телефону.

У Карла отвисла челюсть.

— Они не усвоили урок весной? Нельзя, черт возьми, проводить допрос по телефону. Мы усвоили это на горьком опыте. Люди нагло врут, особенно когда ты их не видишь. Они просто сидят на том конце провода и смеются над нами.

Он развернулся на месте и ринулся по коридору. К счастью, Маркус был в своем кабинете. Он тоже выглядел не очень довольным.

— Это правда, что вы снова решили, что мы должны проводить допросы по телефону?

— Да, таковы указания начальника. — Он устало посмотрел на Карла.

— Это относится и к предъявлению обвинений? — спросил он почти в шутку.

Маркус кивнул.

— А если я решу наплевать, что они со мной сделают?

— Не знаю. Но если ты в результате подхватишь коронавирус, уверен, тебе будет не наплевать.

— А какова ваша позиция?

— Я остаюсь в своем кабинете, так что я не буду много знать о том, чем вы все занимаетесь.

Карл кивнул. Это было именно то, что он хотел услышать.

— Гордону и Ассаду велели пока работать из дома. И это не очень поможет нашему расследованию, Маркус. Разве вы не хотите, чтобы дело Майи Петерсен было раскрыто?

Он кивнул.

— Придется подождать, пока ситуация с коронавирусом не нормализуется.

— Я слышу вас, Маркус. Берегите себя до тех пор.

***

— Ассад, у тебя есть адрес того человека, который прислал те ненавистные письма, где говорилось, что он принесет Палле Расмуссена в жертву, если тот не уйдет из политики?

Ассад пару раз прочистил горло. Звучало так, будто он держал телефон на расстоянии. Он простужался?

— Я уже говорил с ним, Карл, — сказал Ассад, после чего заговорил по-арабски с кем-то в комнате. На заднем плане кто-то плакал.

— Что случилось, Ассад?

— Что случилось? Случилось то, что нелегко работать в двухкомнатной квартире, когда на заднем