я. Она кажется классной, а ее друзья — веселыми.

Пока компания уходит, я нахожу Уайатта в отделе с молоком.

— Где ты была? — рассеянно спрашивает он. — Рыдала в отделе хлопьев?

— Нет, встретила местных. Я пригласила их в гости.

Его взгляд становится более пристальным.

— Каких местных?

— Даже не смей включать режим няньки, — ругаю я. — Я взрослая и могу приглашать друзей, когда захочу. В любом случае, ее зовут Аннализа. «Золотые мальчики» могут за нее поручиться.

— О, я помню её. Да, она классная. Какое мороженое нам взять? — Он держит две разные упаковки. — Шоколадно — вишневый взрыв или пралине с помадкой и маршмеллоу?

Я смотрю на него с открытым ртом.

— Ты хоть представляешь, сколько в них сахара?

Он обдумывает это, а потом говорит:

— Ты права. Надо взять оба. — Он кидает обе упаковки в тележку и толкает её дальше.

Когда мы встаём в очередь на кассу, я замечаю Аннализу и её друзей, загружающих продукты на соседнюю ленту. Она ухмыляется, заметив нас с Уайаттом, и минуту спустя мой телефон жужжит в кармане.

АННАЛИЗА: Тебе надо это сделать. Он такой горячий.

БЛЕЙК: Он называет меня «ребёнок».

АННАЛИЗА: Ой.

БЛЕЙК: Ага.

На парковке я снова любуюсь руками Уайатта, когда он наклоняется к багажнику, укладывая в него бумажные пакеты. Почему его мышцы так напрягаются?

— Уайатт? — произносит женский голос. Яркий и чересчур оживлённый.

Я оборачиваюсь и вижу девушку в соседнем ряду машин. Ей чуть за двадцать, у нее длинные каштановые волосы, и она одета в крошечный сарафан и огромные солнцезащитные очки.

Уайатт выпрямляется и просто вежливо кивает.

— Привет, Рози. Как дела?

Рози. Почему это имя кажется таким знакомым...

О Боже.

Девушка из каноэ.

Мне приходится прилагать усилия, чтобы держать рот закрытым. Эта девушка была так убита горем, когда Уайатт переключился на другую, что посреди ночи приплыла к нему на каноэ, рыдала и кричала, чтобы он спустился на пирс и поговорил с ней. Я не видела этой сцены, но Бо был там и клянется, что все так и было. А сразу после этого ее семья продала дом, хотя я по — прежнему считаю, что это совпадение.

Брюнетка подходит к нам, нервно посмеиваясь, и ее голос звучит чуть выше, чем обычно.

— Так странно тебя здесь встретить. Я как раз думала о тебе на днях.

— Да? — Его тон говорит, что подробности ему не нужны. Но Рози продолжает.

— Ага. Я в городе, навещаю Харриет, и мы говорили о той ночи, когда мы все прыгали со скалы на острове. Помнишь?

Он рассеянно кивает.

— Было весело.

Ее улыбка на секунду меркнет.

— Очень весело.

Уайатт даже не смотрит на нее, пока укладывает продукты, и я испытываю укол сочувствия к этой девушке.

— Как ты? — спрашивает Рози.

— Нормально. А ты?

— Отлично. Занята. Но не настолько занята, чтобы, ну, знаешь, повидаться с друзьями или что — то в этом роде. — Она останавливается, собираясь с мыслями. — Ну, если ты захочешь потусить, пока я в городе.

О Боже. Это унизительно. Это похоже на замедленную съемку крушения поезда. Я придвигаюсь к джипу, желая провалиться сквозь асфальт.

— Рад, что у тебя всё хорошо, — таков ответ Уайатта. Он мог бы просто взять арбалет и выстрелить ей в сердце.

Поняв намёк, Рози поджимает губы и отходит. Она бросает хмурый взгляд в мою сторону, а потом уходит, её сандалии стучат по асфальту с каждым быстрым шагом.

Я жду, пока мы не сядем в джип, и только потом бросаю на него сердитый взгляд.

— Обязательно надо было быть таким холодным?

— Не холодным, — поправляет он. — Вежливым.

— Чувак, это было жестоко. Она была раздавлена. Это была та самая Рози, которая… ну, знаешь… та, что плакала на каноэ?

— Ага. — Он заводит двигатель. — Поверь, я на своей шкуре узнал, что бывает, когда её поощряешь. Даже дружелюбная улыбка заставляет её воображать свадьбу и детей. Так что... держи дистанцию.

Полагаю, в этом есть смысл, но мне всё равно ужасно жаль девушку. Этот отказ был жестоким.

И я не могу не поставить себя на место Рози. Не могу не представить, что было бы, если бы я переспала с Уайаттом в канун Рождества, а на следующий день он бы смотрел сквозь меня. Так же, как он смотрел на нее.

Честно, не знаю, пережила бы я это или нет.

Так что, может, и к лучшему, что я никогда не испытывала... того, что Уайатт дарит этим женщинам. Этот волшебный член, о котором он говорит как о проклятии.

Может, лучше вообще никогда не открывать эту дверь.

Глава 11. Уайатт

Может, не стоит так налегать на ЛМД?

Очередной великолепный день. Я сижу на пирсе, прижимая телефон плечом, и слушаю, как мой менеджер без умолку рассказывает о продюсере, который якобы отчаянно хочет поработать со мной в студии.

— Мэтт, — перебиваю я, — я понимаю, ты пытаешься мне его продать, но я послушал его работы, и его стиль совершенно не похож на мой. Он работает с бойз — бэндами.

— Ага, ну так может тебе нужно сменить курс.

— Я не собираюсь вступать в бойз — бэнд. — От этой мысли я смеюсь, представляя, как танцую в унисон с четырьмя другими парнями в одинаковых джинсовых комбинезонах, без рубашек или еще чего — нибудь.

— Я и мечтать не смею предлагать такое, — со смехом отвечает Мэтт. — Я просто говорю... Может, стоит рассмотреть поп — направление.

Почему все пытаются превратить меня в чёртову поп — звезду?

— Я не поп — исполнитель.

— Но мог бы им стать, — говорит он.

— Но я не хочу.

— Уайатт.

Его тон говорит мне, что сейчас последует лекция о «реалиях музыкального бизнеса».

— Реалии музыкального бизнеса, — продолжает он, — таковы: кто не адаптируется, тот умирает. Так что ты можешь годами корпеть над своим творческим видением, пытаясь ему соответствовать, а можешь пойти на компромисс, чтобы получить шанс. Напиши песню, которая, как ты знаешь, станет популярной, которая понравится массам, а потом займись вторым альбомом. Делай всё, что взбредёт в твою творческую голову.

— Или меня загонят в рамки той попсы, которую я впихну в первый альбом, — парирую я. — Тогда это станет моим стилем, и я взлечу и застряну, штампуя поп — песни до конца жизни.

— О нет, — саркастично говорит он. — Ты взлетишь и станешь большой звездой.

Разочарование сдавливает горло. Он не понимает. Никто не понимает. Они думают, что я просто веду себя