— Ещё колонна Нельсона есть, — сказал Маккормик. — Тоже высокая.

А вот на неё забраться, конечно, можно, но это будет заданием для смертника. На ней даже укрыться негде, в отличие от колоколен.

Эх, пару БТРов бы сюда… А лучше — танк.

Мечтать не вредно. Но нам всё равно не помешало бы раздобыть пару бронеавтомобилей, хотя бы такой же «Остин», как тот, с которого вещал Ильич на Финляндском вокзале. Митинги с него проводить…

— Ты, похоже, серьёзно настроен, — хмыкнул Гэри.

— Более чем, дружище, — сказал я. — А если не относиться к этому серьёзно, то лучше и не начинать вовсе.

— Это ты правильно говоришь, а то навидался я таких… — пробормотал Бойл.

Мы потихоньку двинулись обратно к Ист-Уоллу, путь и без того предстоял неблизкий. Город вовсю готовился к празднику и параду, даже и не подозревая, что вскоре по дублинским мостовым польётся кровь. Собственно, об этом мало кто подозревал, даже среди добровольцев.

Нам тоже стоило бы заняться подготовкой к параду, всё-таки мы с Маккормиком должны были маршировать в составе роты С, а Бойл собирался пойти с ИГА. Но я считал первоочередной задачей именно подготовку к восстанию. Если я вдруг пройду не в ногу с остальными, ничего страшного не случится, а вот если я положу болт непосредственно на боевые действия, меня всего-навсего расстреляют или повесят.

— Куда теперь? — спросил Шеймус. — Я бы не отказался пропустить пару стаканчиков. От всей этой ходьбы в глотке пересохло.

Из нас троих именно Маккормик был главным уничтожителем спиртного, профессионалом своего дела. Перепить его не могли ни я, ни Бойл, ни кто-либо ещё из наших знакомых, хотя сам Шеймус скромно говорил, что есть в Дублине парни и покрепче него.

— Я думал в Либерти-холл идти, — сказал Гэри. — Вообще, лучше бы вы оба к нам пошли, а не к добровольцам. Мы за правое дело воюем.

— Мы тоже, — хмыкнул я, не особо желая спорить.

Иначе спор может затянуться надолго, такое уже бывало.

— Мистер Коннолли говорил, что…

— Давай не будем сейчас, — перебил я его. — Я не хуже тебя знаю, что говорил мистер Коннолли.

— Ладно… — протянул Бойл. — Сперва вышвырнем сассенах, потом буржуев.

Я покосился на него, взъерошенного, как обычно, тощего. Тоже мне, комиссар в пыльном шлеме. Хотелось немного просветить его насчёт того, как революция пожирает своих детей, и как первый состав ЦК РСДРП почти в полном составе оказался врагами народа, за исключением Ленина, Свердлова и Сталина, но он не поймёт. Тоже романтик, пылкий и страстный, и логические аргументы тут бесполезны.

— Непременно, — сказал я.

Сами идеи-то, может, и неплохие, но их исполнение всегда и везде оставляло желать лучшего. На уступки профсоюзам всё равно придётся пойти, касаемо длительности рабочего дня, социальных гарантий и всего такого прочего. Условия для пролетариата здесь и впрямь были скотские.

— Пожалуй, на сегодня можно и разойтись, — сказал я, когда мы переправились наконец на северный берег. — Завтра уже парад, надо подготовиться.

— Чего там готовиться. Только пыль с сапог стряхнуть, — фыркнул Маккормик.

Мне, в принципе, тоже. Почистить ботинки, погладить форму. Может быть, даже побриться. Не так уж много времени на это требуется. Но поход в паб с Маккормиком может окончиться совсем не так, как этого ожидаешь, и я не хотел рисковать накануне столь важного события.

А уже на следующее утро я шёл к церкви святого Иоанна в компании остальных добровольцев роты С. Нарядные и довольные, мы шагали на утреннюю мессу, чтобы почтить память крестителя и святого покровителя Ирландии, а уже оттуда отправиться на парад. Настроение у всех было праздничное, и у меня тоже, хотя от посещения церквей я с момента попадания старался воздерживаться. Вдруг от меня вдруг пойдёт серный дым и белая пена, или ещё что-нибудь в этом роде.

Но нет, всю мессу я отстоял без происшествий, с любопытством наблюдая за действиями священника. На католической мессе я был впервые, тем более, на праздничной. Церковь даже не смогла вместить всех желающих, но мне повезло, пусть я и стоял практически у дверей.

После мессы мы все поротно высыпали на улицу, построились и зашагали к площади Колледж Грин. Многие шагали с винтовками на плечах, офицеры открыто шли с револьверами, но, насколько я понял, боевых патронов никто с собой не брал. Нашей роте, впрочем, не досталось даже винтовок, мы шли с пустыми руками.

Но даже так добровольцы выглядели внушительно, стройные ряды в тёмно-зелёной форме заставляли полицейских напрячься, а простых дублинцев — задумчиво глядеть нам вслед. Чепчиков и лифчиков никто в воздух не бросал, особой радости в глазах посторонних наблюдателей я не видел, но и откровенной неприязни тоже. Можно было выразить ощущения зрителей как молчаливую солидарность.

Наши сапоги гремели по брусчатке, жаль, маршировали здесь не так, как я привык, печатая шаг. Просто шли в ногу, как школьники на физкультуре.

Однако мне всё равно приятно было ощущать себя частью чего-то большего, идти плечом к плечу с соратниками. Внутри растекалось приятное ощущение уверенности, что вместе мы способны горы свернуть, и именно это мы собирались сделать после Пасхи. А этот парад был демонстрацией нашей силы и решимости.

На площади мы все построились в каре, по батальонам, и от тёмно-зелёной формы рябило в глазах, хотя далеко не все добровольцы были одеты в неё, хватало и пёстрых цветов. Хоть их и постарались убрать на задний план.

Вдоль строя на машине проехал Оуэн Макнил, сосредоточенно глядя на ровные колонны и инспектируя добровольцев. Я ждал, что он толкнёт речь, что-нибудь про нашу борьбу, независимость и грядущее восстание, но Макнил обошёлся без речей, лишь приветствуя каждый батальон. А мы приветствовали его в ответ.

Среди толпы зевак распространяли листовки с призывами вступать в добровольцы и критикой империалистической войны, «Двадцать простых фактов для ирландцев». Дескать, Ирландия имеет право на суверенитет, на самооборону и так далее, написанная Джозефом Планкеттом листовка, на мой вкус, была чересчур заумной и сложной для массового читателя.

Волынщики и барабанщики второго и третьего батальонов всё это время играли бравурные марши, вселяя в сердца каждого из присутствующих уверенность и гордость. Боевой дух и впрямь был на высоте, казалось, достаточно одного жеста командиров, и вся эта вооружённая толпа бросится на штурм Дублинского замка.

Но полицейские, которых сегодня согнали на усиление,