Она молчит. Смотрит на меня. В её запахе теперь преобладает лимонный ароматизатор моющего средства. Он перебивает её естественный запах.

Мне это не нравится. Но я сделал это.

Для неё.

— Молодец. Спасибо.

Два простых слова. И они ударяют сильнее, чем любой энергетический разряд. Я киваю, не в силах найти адекватный вербальный ответ. Внутри хаос. Чувство выполненного долга. Удовлетворение от решённой задачи. И что-то ещё. Что-то глупое, иррациональное, человеческое. Я сделал её жизнь на 0.01% легче. И это… приятно.

Я делаю шаг, преграждая ей путь. Моё пространство. Её пространство. Теперь это одно пространство.

— Теперь твой ресурс не должен быть истощён рутиной. Следовательно, мы можем приступить к вечерней сессии медитации. С фокусировкой.

Я касаюсь её щеки. Кожа горячая, мягкая. Она содрогается. Я хочу, чтобы она содрогалась. Всегда.

— А после, возможно, будет целесообразно провести… эксперимент по усилению эффективности передачи энергии. В более контролируемых условиях.

Я знаю, что она понимает. Вижу, как сжимаются мышцы её живота.

Страх. Предвкушение. Тяга.

Та же самая, что пульсирует и во мне. Но моя чёрная, всепоглощающая, лишённая её человеческих сомнений.

— Ладно. Медитируем, бог с тобой. Но только если ты после этого сам приготовишь ужин. Для оптимизации моего времени, разумеется.

Новое условие. Провокация? Или просьба? Её способ сказать: Позаботься обо мне. По-настоящему.

Мгновенный анализ сетевых данных.

Паста карбонара. Алгоритм. Ингредиенты. Время приготовления.

— Принято. Я изучу процедуру приготовления пасты карбонара. В интернете указано, что это блюдо обладает высокой питательной ценностью и относительно простой алгоритмической последовательностью действий.

Она закрывает глаза. Её лицо выражает то самое смирение перед абсурдом, которое я начал распознавать. Она идёт в гостиную. Чтобы медитировать. Передо мной. Перед своим, кем я ей стал?

Тем, кто моет посуду и готовит ужин, чтобы потом высасывать из неё душу поцелуями?

Я остаюсь на кухне. Смотрю на свои руки. Руки, которые мыли тарелки. Которые скоро будут резать бекон, взбивать яйца. Руки, которые жаждут её касаться, чувствовать её дрожь, поглощать её свет и её тьму.

Нежность. Чужое, опасное чувство. Оно не вписывается в мой привычный уклад. Оно ломает логику.

Но когда она сидит в соседней комнате, и я знаю, что сейчас накормлю её, дам ей силы, чтобы потом снова и снова проверять её на прочность…

Чёрт. Похоже, я начинаю заботиться.

И это самая нелогичная и необратимая ошибка за все мои бесконечные циклы существования.

√38

Конспекты по высшей математике лежали передо мной, как ритуальные свитки сумасшедшего шамана.

Интегралы, пределы, дифференциалы.

Всё это кружилось перед глазами, сливаясь в один сплошной, изматывающий узор. После пасты, которая оказалась на удивление съедобной, если не сказать вкусной и последующего эксперимента по энергообмену долгого, влажного и доведшего меня до такого тремора в коленях, что я еле дошла до душа, мой мозг был похож на выжатый лимон.

Я сидела за столом в одной футболке и трусах, волосы ещё влажные, на коже прохлада после горячего душа и… остаточное тепло от его рук. Демоница внутри дремала, насыщенная энергией и, кажется, даже немного впечатлённая. Тишину нарушал только скрип карандаша и редкие автомобильные гудки с улицы.

И тут тень упала на страницу.

Я даже не услышала его приближения. Он просто материализовался, как всегда. Я вздрогнула и подняла голову.

Арсанейр стоял рядом, его взгляд скользнул по конспектам, потом вернулся ко мне. В его глазах не было привычной аналитической строгости. Там было что-то сосредоточенно-мягкое. Незнакомое.

— Эти символы сейчас несут минимальную практическую ценность для твоей основной задачи. — Они расходуют когнитивные ресурсы.

— Они несут мне зачёт, — огрызнулась я, но беззлобно. Усталость брала своё. — А без зачёта не будет диплома. А без диплома...

— Будет социальная дезадаптация, снижение финансовой устойчивости и повышенный стресс, — закончил он за меня, как будто зачитывал статью из Википедии. Он наклонился, и его огромная, горячая ладонь легла поверх моей руки, всё ещё сжимавшей карандаш. — В текущих условиях это, неоптимальный вектор.

Он нежно, но неотвратимо вынул карандаш из моих пальцев, затем отодвинул тетрадь. Действия были плавными, почти заботливыми. Я не сопротивлялась. Просто смотрела, как моё хрупкое бумажное царство рушится под натиском этой вселенской силы.

— Что ты… — начала я, но не закончила.

Он склонился надо мной, блокируя свет от лампы. Его лицо было так близко. Я видела мельчайшие детали. Идеальную линию бровей, длинные ресницы, отбрасывающие тень на скулы, и те самые губы, которые я уже научилась различать: когда они просто сжаты, а когда вот-вот…

Он поцеловал меня.

Сначала это было просто касание.

Лёгкое, вопрошающее.

Я замерла. Мысли о конспектах, дипломе. Всё испарилось, оставив после себя вакуум, который мгновенно заполнился им.

Его запахом.

Озоном, металлом и теперь ещё чем-то домашним, пахнущим лимоном и… мной. Я почувствовала, как по моей спине пробежали мурашки.

Я ответила на поцелуй, мои руки инстинктивно потянулись к его шее, пальцы вцепились в густые волосы у затылка.

Энергия?

Да, она уже начинала течь, знакомое сладкое головокружение накрывало с головой. Но сегодня было что-то не так.

Его руки, до этого лежавшие на спинке моего стула, пришли в движение. Одна опустилась на моё плечо, другая скользнула вниз, к краю моей футболки. Его пальцы, шершавые и невероятно горячие, коснулись обнажённой кожи на талии.

Я вздрогнула, но не от страха. От предвкушения. От осознания.

Это не было похоже на прошлый раз. Тогда был гнев, боль, насилие и холодный, расчётливый захват.

Сейчас его движения были медленными, почти нерешительными, если бы это слово вообще могло быть применимо к нему. Он не рвал ткань. Он бережно приподнял край моей футболки, давая мне время отреагировать, оттолкнуть его.

√39

Я не оттолкнула.

Наоборот, я сама помогла ему, слегка приподнявшись, чтобы он мог стянуть футболку через голову. Она мягко упала на пол. Его взгляд упал на моё тело, и в нём не было голого, хищного интереса.

Было изучение. Восхищение? Мой разум отказывался верить, но моя кожа, нет. Она горела под его прикосновениями.

Он поднял меня на руки так легко, будто я была пухом, и понёс в сторону кровати. Не бросил, как в прошлый раз. А именно понёс, прижимая к своей груди.

Он уложил меня на простыни.

Его собственная чёрная одежда исчезла куда-то, растворилась в тенях, и вот он был рядом. Огромный, идеально сложенный, весь из