12 архетипических фигур (определяющих наши личности)[159], включая шута/трикстера – а также клоуна, комика или шутника! Он появляется в древних мифах о сотворении мира в образе Локи (скандинавские мифы), Прометея (греческие мифы), Ананси (западноафриканские мифы) и Койота (североамериканские мифы) как озорной персонаж, который часто противостоит воле богов, что приводит к каким-то несчастьям для людей. Звучит знакомо? Джокер – это более зловещая версия Койота и его банды, использующая всевозможные жестокие злодеяния, чтобы пошатнуть систему.

Архетип шута рассматривается как один из аспектов архетипа Тень, которая является животной стороной нашей личности, источником как созидательной, так и разрушительной энергии. Он является мифическим воплощением двусмысленности и амбивалентности, двойственности и двуличности, противоречия и парадокса – во многом как трагический герой Аристотеля. Шут одновременно и дающий, и отрицающий, ни добрый, ни злой, но ответственный за то и другое. В книге «Трикстер создает мир» Льюис Хайд называет трикстера (шута/весельчака) героем культуры, несмотря на его не самые приятные черты характера. Почему же он герой культуры? (Культура – это общество: наш образ жизни; искусство, верования, законы, обычаи, знания, привычки, поведение и институты, которые передаются из поколения в поколение.) Трикстер не обладает ценностями, но благодаря его действиям ценности обретают существование[160] – другими словами, трикстер порождает культуру.

Когда Николсон портит великие произведения искусства граффити и фиолетовой краской в знак протеста против истеблишмента; когда Леджер говорит: «…я пытаюсь показать им [планировщикам], насколько жалки их попытки все контролировать»; когда Феникс говорит Мюррею: «никто и не пытается поставить себя на чужое место», – разве они не разрушают культуру, уравнивают шансы, высвечивают лицемерие? Предлагают новый путь? Джокер готов пересечь границу; иногда он проводит черту, иногда стирает или сдвигает ее, но всегда, как разрушительное воображение, нарушает устоявшиеся категории истины и тем самым открывает порталы в новые миры (мысли, пути, идеи, выражения). Он – гениальный идиот, оранжеликий президент, травести, монахиня в пабе, улыбающийся убийца, комик-убийца. И никто не говорил, что трикстера нужно любить. Он колет и тычет, нарушая границы, пока они не начинают кровоточить; он заставляет нас сомневаться в наших намерениях, характере и природе – в нашей морали и добродетели. В таком смысле фильмы о Джокере выполняют ту же функцию, что и классические мифы: они учат нас чему-то важному и значимому о нас самих. Без этого разрушения общество рискует впасть в апатию, и по этой причине трикстер необходим. Когда трикстер успешно вовлекает нас в конфликт с нашими ценностями, Аристотель со своим непохожим на других, несовершенным героем дает нам разрешение называть его исключительным; взаимодействовать с альтернативным героем – Джокером, который своим злодейством вдохновляет на перемены и, возможно, даже восстанавливает добродетель или, по крайней мере, предпринимает отважную попытку сделать это.

«Джека больше нет, дружок. Теперь я… Джокер»

В фильме «Бэтмен» (1989) самопровозглашенная цель Джокера – сеять хаос в Готэм-Сити и освободить «вас, людишки, из-под руин бессмысленно прожитых жизней». Как? Он бьет по самому больному – по идентичности. Джокер атакует культурные конструкты, определяющие существование. Сначала он врывается в художественную галерею Готэма и уничтожает ценные картины и скульптуры – общепризнанные символы утонченности, прогресса, изысканности. (Что вообще такое искусство?) Затем он обращается к тщеславию, отравляя косметику (лак для волос, помаду, духи), превращая их в предвестников смерти и разрушения. Джокер говорит Вики Вейл: «Вам ведь известно, какое значение придается внешности? Это привлекательно, то нет. Меня это меньше всего волнует».

Одержимость Готэма косметикой не слишком отличается от того, как дела обстояли в реальности в 1989 году, когда быть красивой значило быть высокой, загорелой и стройной, а еще спортивной, с подтянутым телом, тонкой талией и узкими бедрами. Супермодели и бодибилдинг вместе с гетрами и длинными волосами стали сенсацией. Кастинг Джерри Холл, одной из самых востребованных моделей в мире, на роль девушки Джокера Алисии Хант, секс-символа, блондинки Ким Бейсингер на роль возлюбленной Бэтмена Вики Вейл – это даже чересчур пикантно. Когда Джокер превращает свою девушку в «живое произведение искусства», уродуя ее лицо (чтобы оно соответствовало его собственному), мы не можем не увидеть Джерри Холл в руинах, Адониса поверженного. В фильме Алисия Хант в конце концов покончила с собой. В 1980-х годах наблюдался заметный всплеск заболеваемости анорексией, возможно, из-за новой моды на физические упражнения и видео с тренировками[161]. Новая эстетика Джокера отвратительна, но отвратительнее ли она, чем последствия модификаций тела того времени?

К сожалению, Бэтмен портит все веселье. Когда Джокер, смеясь, падает с высоты собора Готэма, возможно ли, что он осознает причину своего падения (простите за каламбур) и сталкивается с трагедией своей человечности, как в «Поэтике» Аристотеля? Или, может быть, он просто сумасшедший. (Интересно, однако, что самопровозглашенный «убийца-маньяк» так удачно формулирует лицемерие общепринятых категорий «правды».) В любом случае, Джокер привлекает наше внимание: он заставляет нас оценить наше собственное отношение к деньгам, власти и красоте, и если мы продолжим этот путь, то, скорее всего, столкнемся лицом к лицу с собственной поверхностностью (в больших или малых дозах). И что делать? Принять, искупить и проложить новый путь или нет.

«Правда ли Джокер такой псих, как говорят?»

Когда сама форма культуры становится ловушкой, дух трикстера ведет нас к глубокому изменению формы[162]. В 1989 году Джокер Джека Николсона положил начало разговору, а в 2008 году, почти два десятилетия спустя, Хит Леджер развивает эту тему, потому что, хотя изменилось многое, по сути ничего не изменилось. Потребительство, материализм, жадность, слава – все это процветает, только теперь мы говорим о липосакции, бразильской подтяжке ягодиц, пластике живота, филлерах для лица, липолитиках для подбородка, грудных имплантатах и других забавных вещах. Кристофер Нолан в «Темном рыцаре», как и его предшественник, бьет прямо в цель, указывая пальцем на культуру и бросая вызов ее властным структурам.

Трикстеры любят стирать или нарушать границу между грязным и чистым[163]. Там, где есть грязь (плохое поведение), всегда существует какая-то система и правила, ее фиксирующие. Если вы заботитесь о своем сообществе, вы будете уважать заповеди, которые придают ему структуру, сохраняя вас в чистоте. Но так ли проста жизнь? Грязные мы или чистые? А что, если люди, определяющие или поддерживающие эти конструкции, сами морально неоднозначны? Вспомним Харви Дента. Двуликий. Сам Темный рыцарь. Однако метафора человеческой сложности не всегда так проста, как парень с наполовину добрым лицом и наполовину злым. Фильм Нолана отходит от мультяшного образа суперзлодея, который использовался во многих ранних фильмах о Бэтмене, и представляет нечто гораздо более