этой вашей Софии просто решила не вешать себе на шею проблемы. Лежал скелет тут триста лет до них, и еще триста пролежит. Кто-то увидел его — и спрятал дверь за шифоньером, чтобы любопытные дети не добрались.

— Это жестоко, — вздохнула Лина.

Когда скелет предполагаемой дочери Циани наконец был помещен в склеп, Лина и на этом не успокоилась. Еще около часа они вдвоем со Стефаном аккуратно раскладывали кости, чтобы на земле в итоге лежали четыре более или менее собранных скелета. Конечно, невозможно было сказать, кому какая кость принадлежит на самом деле, но ей почему-то казалось правильным собрать из этого жуткого конструктора хоть какое-то подобие людей. Стефан не возражал. Если Лине это нужно, он поможет.

Дэн и Лу остались снаружи. Лу не скрывала того, что скелеты ее пугают, Дэн же делал вид, что просто охраняет ее, хотя Стефану казалось, что ему тоже неприятно касаться настоящих человеческих костей.

К тому моменту, как они закончили, солнце взошло уже высоко над горами и его лучи медленно спускались вниз, в долину. Туман, укрывший землю под утро, теперь таял, превращаясь в золотистое марево. Между оливковыми деревьями струились нити света, и вся долина снизу казалась живой, дышащей, тихо нашептывающей старые тайны. Каменные стены домов внизу блестели росой, виноградные лозы переливались мягким зеленым цветом, и от этого утреннего сияния даже заброшенный склеп выглядел почти мирным, будто ничего страшного здесь никогда не происходило.

Вниз спускались молча. Все очень сильно устали и хотели лишь одного: умыться и уснуть. Дэн не отпускал дурацкие шуточки, Лу не язвила, и это казалось неправильным. О том, что делать дальше, Стефан пока не догадывался, но голова сейчас соображала так туго, что он решил не напрягать ее. Сначала они выспятся, а потом, быть может, что-то и придумают.

Дэн махнул всем на прощание и скрылся за дверью комнаты, Лу не утруждала себя каким-либо словами и лишними движениями. Стефан и Лина тоже зашли в свою спальню и в изумлении остановились. Стена напротив кровати, еще несколько часов назад выкрашенная в светло-серый цвет, теперь была изрисована чем-то черным.

— Это еще что? — пробормотала Лина, останавливаясь у двери.

Стефан услышал в ее голосе страх, поэтому шагнул вперед, говоря:

— Побудь тут.

Сначала он не мог понять, что за ерунда нарисована на стене, но чем дольше ее разглядывал, тем яснее понимал, что это какая-то схема. Ничего не было подписано, но вскоре он догадался, что скопление черных квадратов — деревня, в которой они остановились. Только квадратов было куда больше, чем домов сейчас, что навело его на мысль, что это какая-то старая карта тех времен, когда деревня была больше. Затем Стефан узнал и дорогу наверх, и дом Циани, и беседку, и склеп.

— Это карта, — наконец произнес он, не веря до конца в то, что понял все правильно.

— Карта? — переспросила Лина, затем осторожно закрыла дверь в комнату и подошла к Стефану. — Ты уверен?

— Нет, но очень похоже. Смотри сама. Дом, склеп, беседка, еще какие-то постройки, которые наверняка были раньше.

— Хм… Значит, карта старая? Слушай, возможно, глупость скажу, но что, если эта карта — подарок нам за то, что мы отнесли скелет Елены или Кьяры к ее семье?

Стефан ответил не сразу, о чем-то думая, затем сказал:

— Наверное, ты права. Тогда что-то важное ждет нас вот тут, — он указал пальцем на небольшой черный крестик, обозначенный чуть выше беседки.

— Интересно, что там? Сокровища Циани, о которых ходят легенды?

Стефан усмехнулся.

— Не исключено. Станем богатыми и знаменитыми. Но я предлагаю заняться этим чуть позже. Сейчас нам всем нужно отдохнуть.

Он вытащил телефон, сделал несколько снимков. Стефан не был до конца уверен, что карта не исчезнет к тому моменту, когда они проснутся, а идти за какими-либо сокровищами прямо сейчас он не чувствовал в себе сил.

— Ложись, — предложил он Лине. — Потом у нас будет обед, а потом расскажем обо всем ребятам.

В глазах Лины явственно проступило облегчение, и Стефан понял, что она не удивилась бы, если бы он решил возвращаться к склепу прямо сейчас.

Глава 15

Стефан почти никогда не включал звук на телефоне, но даже виброзвонок слышал через сон. Вот и в этот раз, когда смартфон медленно пополз по полу, Стефан открыл глаза и быстро пошарил рукой возле кровати, чтобы не разбудить Лину. Часы показывали лишь начало десятого. Значит, он проспал меньше двух часов. Не зря чувствовал себя таким разбитым и уставшим.

На экране светилось имя отца, который всегда звонил только по делу, поэтому Стефан быстро поднял трубку, стараясь говорить как можно тише.

— Ты в Москве? — коротко спросил отец.

— Нет, я… — Стефан бросил взгляд в окно, выходившее на долину. — Я в командировке.

— Когда сможешь приехать?

— Что случилось?

— Это не телефонный разговор.

Раздражение вспыхнуло внутри раньше, чем Стефан успел себя остановить. Точно так же четыре года назад отец не сообщил ему о пожаре. И Стефан летел домой, еще не зная, что произошло.

— Я никуда не поеду, пока ты не скажешь, что случилось, — твердо сказал он.

Отец замялся, но затем все же сказал:

— У деда инфаркт.

Стефан поднялся с постели, подошел к окну, но посмотрел не на улицу, а на стену, где все еще чернела карта, оставленная то ли призраком, то ли кем-то еще. В нем боролись два противоречивых чувства. С одной стороны — дед, не чужой человек. С другой — таинственное послание, которое он еще не успел разгадать. Не факт, что оно приведет его к маске, но улетать сейчас, ничего не выяснив? Тратить время?..

— Какие у него шансы? — спросил он.

Сердце самого старшего Яновского давно шалило, но дед упрямо отказывался от операции, на которой настаивали врачи.

— Маленькие, — честно признался отец.

Что ж, карте придется подождать. Не приехать к деду перед смертью Стефан не мог.

— Я вылечу, как только смогу, — пообещал он.

Отец сбросил звонок, а Стефан так и продолжил стоять, держа телефон в руках, поэтому увидел всплывающее новостное сообщение. Как и все ленты в современном мире, его была настроена на его же запросы в поисковой системе, а потому чаще всего показывала новости о различных археологических открытиях и скандалах в историческом обществе. Вот и сейчас краем глаза он выхватил в превью собственное имя и тут же открыл окно:

«Сегодня утром, на семьдесят девятом году жизни, от обширного инфаркта миокарда скончался известный историк, автор фундаментальных трудов по истории Древнего Востока,