буквально плавился от удовольствия.

Только бульдог весил килограммов двадцать, а Нокс — тонну как минимум.

— Ну вот, — Каэль наблюдал за нами с довольной улыбкой. — Вы уже подружились.

— Да, — я кивнула, продолжая гладить паука. — Это... неожиданно круто.

— Отлично, — его улыбка стала шире. — Потому что тебе им управлять.

Моя рука замерла.

— Что? Мне управлять?

— Да. Тебе.

Он попытался поднять левую руку, замотанную бинтами, но даже это простое движение далось ему с трудом — рука дёрнулась и бессильно упала обратно.

— Я бы с удовольствием, — он поморщился. — Но не могу.

Я посмотрела на Нокса.

Нокс посмотрел на меня.

Всеми своими двадцатью глазами.

Ладно.

С лошадью я справилась.

С орками сражалась.

Чего мне терять?

— Погнали! — выдохнула я, удивляясь собственной храбрости.

Каэль отпер калитку загона и вывел Нокса наружу, постоянно оглядываясь по сторонам. Его движения стали резкими, нервными, и он то и дело вскидывал голову на каждый шорох.

— Мы его воруем? — спросила я шёпотом.

Каэль замялся.

— Ну... наверное, да.

— Наверное?

— Он мой, — Каэль почесал Нокса под жвалами. — Но на поверхность в одиночку нам выходить запрещено.

Запрещено.

Мы нарушаем правила.

Крадём паука.

Сбегаем из города.

Меня вдруг охватил азарт — горячий, пьянящий, от которого сердце забилось быстрее, а губы сами растянулись в улыбке. Всю свою жизнь — и ту, прошлую, человеческую — я была правильной. Хорошей женой. Примерной хозяйкой. Послушной, удобной, предсказуемой.

И куда это меня привело?

К разводу и чужому миру.

А сейчас я стояла посреди подземного города тёмных эльфов, рядом с раненым воином и гигантским пауком по имени Нокс, и собиралась нарушить все возможные законы.

И это чувство — этот азарт, это возбуждение, это сладкое предвкушение запретного — было лучше, чем всё, что я испытывала за последние десять лет.

Глава 20

Нокс прижался к каменному полу, распластавшись так низко, что его мохнатое брюхо почти касалось земли, и я поняла — это приглашение.

Забраться на спину гигантского паука оказалось проще, чем я думала — его шерсть была густой и жёсткой, за неё можно было хвататься как за поручни в автобусе. Я устроилась между двумя буграми на его спине, нащупала что-то похожее на седло — видимо, Нокс был приучен к всадникам — и протянула руку Каэлю.

Помогла ему взобраться следом, хотя «помогла» — это громко сказано.

Он почти втащил себя сам, стиснув зубы и побледнев ещё сильнее, а потом уселся позади меня и обхватил мою талию здоровой рукой.

Его ладонь легла мне на живот — тёплая, крепкая, уверенная — и я почувствовала, как его грудь прижимается к моей спине.

— Бери вожжи, — шепнул он мне прямо на ухо, и его дыхание обожгло мочку, послав волну мурашек по всему телу.

Я нашла кожаные ремни, утопленные в узкую складку между головой и телом паука — там, где панцирь переходил в мягкую шерсть.

— Так, хорошо, — Каэль говорил тихо, почти интимно, его губы почти касались моего уха. — Управлять им легко, как лошадью. Думаю, проблем у тебя с этим не будет.

— Никаких, — гордо заявила я, натягивая вожжи и уводя паука в сторону, чтобы продемонстрировать свои навыки.

Нокс послушно повернул.

— Только есть одна большая разница, - шепнул Каэль.

— Какая?

— Лошади не ползают по стенам.

Я замерла.

— А нам что... придётся ползать по стенам?

— А как ты думала выбраться из пещеры?

Вот это уже напугало меня по-настоящему.

По стенам?

Он не шутит?

Я подняла голову и посмотрела вверх, туда, откуда лился холодный лунный свет.

И ужаснулась.

Там, наверху, не было видно даже намёка на потолок, на край, на конец этой бездны. Я словно смотрела в бесконечный космос — чёрный, усыпанный мерцающими точками кристаллов, уходящий в никуда.

Паук вдруг резко дёрнулся, и я ощутила ладонь Каэля на своей руке — он перехватил вожжи, потянул их на себя и в сторону.

— Нокс, вперёд!

Команда прозвучала как выстрел, и паук сорвался с места.

Он бросился к стене так стремительно, что у меня перехватило дыхание, и я едва успела понять, что происходит, когда его передние лапы ударили в вертикальный камень.

Удар.

Ещё удар.

Задние лапы выпрямились, приподнимая огромное тело, и земля вдруг ушла из-под меня — не вниз, а назад, куда-то в темноту.

Мы приняли вертикальное положение.

Я вцепилась в вожжи. Каэль сжал мою талию крепче, его пальцы впились в мой бок, и я чувствовала, как напряжено его тело, как быстро бьётся его сердце прямо у меня за спиной.

Я была уверена, что мы сейчас выпадем — соскользнём, сорвёмся, полетим вниз на острые камни.

Но нет.

Волоски на теле Нокса держали нас крепко, не хуже ремней безопасности в машине.

Было щекотно.

Было страшно.

Было восхитительно.

А потом стена начала изгибаться, уходя куполом к центру пещеры, и мы оказались почти вниз головой.

Мои волосы свесились, закрывая лицо, и я чувствовала, как волосы Каэля щекочут мне шею — белые пряди перемешались с моими, словно мы были одним существом.

Сумка на моём плече начала соскальзывать, ремень полз вниз по руке, и я уже представила, как ступка со всем содержимым летит в бездну. Но Каэль успел — его рука метнулась вперёд, перехватила ремень, подтянула сумку обратно.

— Держу, — выдохнул он.

Лунный свет становился ярче с каждым метром, и я наконец разглядела его источник.

Корни.

Огромные, толстые, переплетающиеся корни лежали на стенах пещеры как вены на руке старика — и они светились мягким серебристым сиянием, которое становилось всё ярче по мере того, как мы поднимались.

— Чем ближе к поверхности, тем корни живее, — голос Каэля звучал глухо, с горечью. — Раньше и у нас внизу был свет священного дерева. Настоящий, яркий. Но он угас. И теперь мы довольствуемся этим жалким бликом.

— Но почему? — я повернула голову, пытаясь увидеть его лицо. — Почему свет угас?

— Вражда народов, — он помолчал. — Священное дерево прокляло нас за то, что мы сделали. И теперь мы только и можем, что сражаться. Убивать. Выживать.

— Убивая всех, кто живёт наверху?

— Это не моя идея, — в его голосе прозвучала усталость, такая глубокая, что у меня сжалось сердце. — Я и сам