— Пожалуй наверное ещё в детстве. Но по началу это были в основном всякие мелочи. Мог кровь останавливать, ушибы лечить. И всё такое прочее. Ничего серьёзного.

— А как вы поняли, что можете лечить серьёзное?

— Ах- Надя, не всё можно говорить и рассказывать вот так. Ты знаешь, такой дар, как у меня может породить большой соблазн у сильных мира сего заполучить меня полностью и безраздельно меня в свои руки. А мне знаешь ли не хочется проводить свою жизнь в клетке, хотя и золотой.

— Ой! А я как — то и не подумала об этом. Это, что же выходит вам надо прятать свой дар от людей?

— Хорошо, что ты поняла это. Да. Приходится. К тому же не забывай, что при всём моём желании, я не могу помочь всем, а только ограниченному числу людей. А сколько у нас в стране, таких как Миша Ланцов? И таких, как ты? Хотя твоя болезнь в отличии от болезни Миши всё же не смертельна. И вот представь, что к моему порогу выстроится огромная очередь жаждущих исцеления. А я смогу помочь в лучшем случае нескольким из них. А передать свой дар я никому, увы не могу. Что мне тогда прикажешь делать?

— Да-а,- Надя озабоченно нахмурила свой лоб,- честно говоря вот так, в таком плане, я об этом и не думала. Тогда,что же получается? Ваш дар — это такая тяжёлая ноша? К тому же опасная? Вы же наверное хотите помочь как можно большему количеству людей. А при всём вашем желании у вас это никак не получается?

— Конечно. Так,что прошу тебя, ты поменьше распространяйся про то, что я лечу тебя. А ещё лучше вообще никому не говори об этом. Хорошо?

* * *

Когда я ехал обратно в служебной машине Лернера, то моя голова была переполнена тяжкими думами.

Во — первых, я знал, что совсем скоро, года так через четыре в Главторге начнётся большая чистка, которая будет сопровождаться посадками больших людей из этой организации, включая её начальника. В своё время я посмотрел российский сериал о деле гастронома «Елисеевский». А потом, будучи любознательным человеком почитал кое- что поподробнее об обстоятельствах этого громкого дела позднесоветской эпохи. И вот теперь я стоял перед дилеммой- предупредить или же нет Лернера, о тех грядущих неприятностях, которые могут ждать его если он и продолжит трудится там же,где трудится и сейчас. Как бы то ни было Яков Семёнович и его семья вызывали у меня растущее чувство симпатии (что бы там не говорила Софья Абрамовна о своём кузене), и я естественно желал, что бы у них и дальше всё складывалось бы более или менее благополучно. Я прекрасно понимал, что при существовавшей в Главторге системе махинаций, Яков Семёнович замешан в них очень и очень основательно, иначе он бы не работал в этой организации. И моё предупреждение (особенно если он прислушается к нему) было бы ему только на руку. У него оставалось достаточно времени тихо переменить место работы и когда грянет буря, остаться от неё в стороне.

Во- вторых,я знал, что через двенадцать лет отец Александр Мень будет убит и его убийцу так никогда и не найдут. Я был человеком совершенно не церковным, но то, что я знал об отце Александре внушало только уважение к нему. Возникал соблазн, через Раису Михайловну предупредить его, или хотя бы попытаться сделать это. Но с другой стороны неизбежно возникновение вполне закономерных вопросов ко мне, на которые по совершенно понятным причинам мне нельзя было отвечать правдиво. Да и к тому же я не знал, как поведёт себя реальность в которой я жил сейчас на такую попытку изменить её (особенно в случае с отцом Александром).

В общем пока я ехал, то так и не пришёл ни к какому определённому решению. В конце концов, я решил положится на волю случая и действовать так, как мне подскажут обстоятельства.

Глава 13

— Софья Абрамовна, настойчиво зовёт нас к себе в гости,- сказала мне Варвара, когда стоя причесывался у зеркала,- Миша просто спит и видит нас, а особенно тебя у себя в гостях. Просто проходу матери не даёт, всё спрашивает- «когда придёт Андрей?»

— Нам с тобой ещё в ресторан идти. Надеюсь не забыла? — ответил ей я.

— Тебе же для ресторана, костюм надо подходящий,- Варвара подошла ко мне вплотную и обняла меня за плечи,- не пойдёшь же ты в почтенное заведение в джинсах и ветровке.

— Ага — нужен. А ещё мне нужные вещи на осень и зиму. А кто-то обещал узнать, но так и ничего не узнал. Придётся мне опять просить Якова Семёновича. Просто неудобно тревожить такими мелкими просьбами такого занятого человека!

— Не беспокой занятого человека своими мелкими просьбами. Так уж и быть. Будет тебе и костюм и зимние вещи. Готовь наличность.

— Наличность у меня всегда готова. Если ты не забыла то, я не позволил тебе ещё потратить ни единой копейки на всякие там бытовые нужды. Ну может быть за исключением траты на общественный транспорт и всякие подобные мелочи.

— Помню, помню. Вижу и знаю, что ты не Альфонс. Который решил присосаться к внучке академика и жить за её счёт. Как у тебя обстоят дела с пропиской?

— На следующей неделе еду в Мытищи. Устраиваться на работу на завод художественного литья.

— Ведущим специалистом надеюсь?

— Ты шутишь, Варвара? Об этом самом художественном литье я имею представление примерное такое же, какое имел незабвенный Остап Ибрагимович Бендер о рисовании плаката сеятеля облигаций госзайма. Взяли хотя бы разнорабочим. Зато мне, если возьмут конечно, будет полагаться койко- место в общежитии. А следовательно и прописка в этом самом общежитии. Так, что стану я классическим лимитчиком. Как тебе такой вариант? Не будет ли внучке академика зазорно спать с лимитчиком?

В ответ на это Варвара фыркнула.

— Знаешь мне как -то надоели интеллектуальные мальчики из хороших семей, которые кичатся заслугами своих дедушек и родителей, не представляя из себя самих ровно ничего. Ничего, кроме глупого тщеславия и пустоты в душе. Так, что лучше уж спать с лимитчиком, особенно если этот лимитчик ты. В тебе есть, что -то такое, что я не встречала в среде своих