— я писала романы, которые критика называла "метафизическими триллерами". В них я ставила своих героев перед очень сложными выборами, заставляла сражаться за жизнь в немыслимых условиях... но это были просто истории! Без трудностей, проблем и жёсткого выживания повествование было бы просто... скучным!

Её мозаичное лицо отразилось на настенном экране и рассыпалось на фрагменты, каждый из которых показал разные версии Элеоноры: молодую, смеющуюся над черновиком, старую, дрожащую над исписанными листами, призрачную, шепчущую что-то в пустоту.

— Ты думала, это просто истории, — продолжила система "Фемида-Омега", — но каждое слово — след в ткани реальности. Каждый герой, обречённый на страдание, это долг, который ты не оплатила. Теперь ты здесь, чтобы закрыть счёт.

На экране появилась обложка романа «Тень на лестнице» под авторством Элеоноры Верн.

— Пожилая библиотекарша "просыпается" в теле немого смотрителя старого питерского дома-музея Пиковой дамы, который, как все считают, виновен в исчезновении предыдущей сотрудницы, — система ледяным механическим голосом зачитала сюжет. — Всё её преимущество — это знание истории дома из старых газет. Недостаток в том, что она не может говорить, достойно оправдаться, и начинает понимать, что дом сам стирает доказательства её невиновности, слегка меняя расположение предметов каждую ночь. Слухи, что в доме живёт дух княгини Натальи Петровны Голицыной, которая губит людей, оказываются не такими уж и слухами. А настоящий убийца — тихий историк-краевед начинает охоту на героиню, маскируя её под помощь в расследовании.

— Да, мне показалось, что особенно страшно, когда невозможно закричать, — призналась призрачная писательница, — двойной ужас и от призрака-старухи, грозящей пальцем, и от рационального, педантичного маньяка, который вежливо объясняет, почему ему придётся убрать героиню. Ключевая сцена-погоня по залам трёхэтажного особняка с винтовыми лестницами, кажется, особенно мне удалась...

— Ничего не понимаю, — вмешалась Норта, — я Шут, проходящий Арканы, я героиня этого мира, вот меня и судите! Почему судят Нору? Причём здесь она?

— Норта, — зашептал из медальона далёкий голос, — помнишь, я говорила тебе, что ты моя реинкарнация? Тебя, милый друг, не за что судить, за свою короткую жизнь ты ничего не нарушила. А, так как у Аркана Правосудия есть значение Карма, вот, видимо поэтому... речь идёт о кармическом долге...

Норта поняла – её будут судить не за то, что она сделала в этой жизни. Её будут судить за грехи прошлого воплощения – грехи, которые она не помнила, но отголоски которых всегда носил её медальон на шее. Теперь этот медальон пылал на груди ледяным огнём – печатью, связавшей две жизни в одну цепь ответственности.

Обложка книги на центральном мониторе сменилась. Теперь это был триллер под названием "Гость в зеркале доктора Лейна".

– Сюжет произведения таков, – снова зачитала "Фемида", – молодая женщина-фотограф попадает в тело жены известного психоаналитика 50-х годов, которую все считают истеричкой, страдающей от зеркальной фобии. Муж "лечит" её изоляцией в особняке. Героиня быстро понимает: зеркала в доме показывают не её, а предыдущую хозяйку тела — настоящую жену, которая сошла с ума не просто так. Муж-доктор провёл над ними обеими эксперимент по расщеплению личности, и теперь сумасшедшая оригинальная героиня хочет вернуть контроль, появляясь в отражениях.

— Это был психологический газлайтинг в духе «Головокружения» Хичкокка, смешанный с телесным ужасом и страхом перед собственным отражением. Муж там, кстати, вовсе не монстр, а лишь холодный учёный, искренне верящий в свою правоту, что, правда, делало его вдвое страшнее, — прокомментировала Элеонора.

— Третий обвинитель — главный герой романа "Последний пациент санатория "Вершина".

Сюжет таков: Парень просыпается в теле молодого человека, находящегося на принудительном лечении в закрытом санатории для проблемных детей богатых родителей. Официальный диагноз — склонность к патологической игромании. Герой понимает, что оригинал был помещён сюда, чтобы замолчать о семейной тайне, а методы лечения — это изощрённые психологические пытки, маскирующиеся под терапию. Чтобы вырваться, ему придётся не бороться, а убедить всех, включая себя, что он действительно сумасшедший и его "бред" о прошлой жизни — часть болезни.

— Я хотела написать роман с ненадёжным свидетелем, — тихо объяснила Нора, — ведь герой не может доверять даже собственным воспоминаниям, потому что их стирают препаратами. Это история, где система, семья и врачи страшнее любого монстра.

— Далее список из еще 65 персонажей, которых ты подвергла тяжёлым испытаниям, — по экрану поползли имена персонажей и названия романов.

— Нора! — не удержалась от удивления Норта, — ты написала так много книг!

— Я трудолюбивая, — пожала плечами голограмма, — а потом здесь несколько фанфиков, а их писать легче!

— Обвиняемая! — провозгласила система, и её голос эхом отразился от стен, — ты, Элеонора, а ныне Норта, обвиняешься в создании миров, где боль стала искусством. Ты играла с судьбами, как с куклами. Признаёшь ли ты свою вину?

— Да, признаю, — тихо произнесла Элеонора и её голограмма истончилась, словно её выгрузка из системы уже началась, — я забывала о колоссальной ответственности Творца. О том, что идеи — не просто игрушки, а потенциальные реальности, ожидающие своего воплощения в тонких мирах. Пусть Правосудие покарает меня не за жестокость в сердце, а за легкомыслие разума, за игру со страданиями, не обременённую пониманием их истинной цены.

Код на огромном мониторе сменился. Теперь он показывал дерево процессов. Ветвились тысячи нитей, то были связи между её персонажами, читателями, идеями. Многие нити обрывались тупиками, многие завязывались в узлы, многие вели в чёрные дыры неразрешённого конфликта.

— Нет, нет, Элеонора! — закричала Норта, — не смей признавать! Неизвестно, что они с тобой сделают! Ты ни в чём не виновата! Мы должны пойти дальше! Для меня это так важно! Нора, борись до конца! Ты же сама говорила, что ты выживальщица! Вот и выживай в любой ситуации!!!

— Система выносит предварительное заключение, — гулко прозвучал общий голос, — Элеонора Верт.old виновна в злоупотреблении правами root-пользователя в симуляции "Творчество". Санкция — полное удаление и перезапись.

Элеонора вздрогнула, словно ошпаренная. Её взгляд, потухший, встретился с отражением подруги в полированной поверхности весов. Она увидела лицо Норты, её широко открытые, полные ярости глаза. Глаза, которые никак не принимали капитуляции, не соглашались с ней.

И тогда что-то в Элеоноре, не в писательнице, а в душе, прожившей жизнь, щёлкнуло. Страх перед удалением переплавился в гнев на саму себя, на свою пассивность, на то, что почти сдалась.

— Стойте! У вас здесь ошибка, — крикнула Элеонора мерцающим