Построю Академию в честь брата, где буду воспитывать доблестных и отважных воинов. Во имя моей любви к тебе, во имя благодарности моего народа тебе.

Милана махнула головой и отрубилась.

Видар зарычал, Грег бросился в лес.

– В лес ее сначала, потом горячая ванная и постелька, – сказал Агнесса, создавая портал.

29. Игривое настроение.

Мужчины уложили спать Милу в ее домике. Она любила его, обустроила там свой женский мир, свою обитель, пристанище.

Кушетка была рассчитана на одного, поэтому мужчины приняли облики зверей и легли на улице, возле дома. Все трое спали крепко, сладко. Позади был день, который стал решающим в выборе пути для этого мира.

Под утро к домику стали подходить звери, приносить дары. Это были белки с орехами, зайцы с грибами, косули, олени, лани с кореньями и цветами, медведь притащил соты с медом.

Когда Милана вышла на крыльцо, перед ней предстала картина. Ее мужчины сортируют подарки, благодарят зверей и говорят, чтобы не шумели, так как их спасительница спит.

Милана потянулась. Сладко, красиво, нежно.

Мужчины выпрямились, уставились на нее.

– Пойдемте к озеру, а?

Мужчины тут же обернулись.

Милана набрала орехов, ягод и уселась сначала на Грега.

В озере они плавали, целовались, ласкались, переплетая ноги в воде. Милане нравилось задевать ногами члены мужчин, чувствовать, какие они твердые.

Милана оплела руками и ногами торс Грега, а в ее спину горячо дышал Видар.

– Я хочу вас всегда! Это какое-то бешенство матки!

– Чего? – спросили мужчины.

Милана начала хохотать, так заливисто и весело, что мужчины тоже стали смеяться. Грудь Миланы красиво раскачивалась в воде. Милана была очень соблазнительна.

– Я уже не могу! – рыкнул Грег, приподнял ее и наставил свой член к ее промежности. – Если нас увидят, они будут в этом виноваты.

Милана сама качнулась на член.

– О! – заревел Грег.

Милана откинулась на Видара, он обхватил ее, лаская грудь, целуя в шею, губы, метку.

Милана и Грег получили оргазм. Грег стоял с закрытыми глазами, когда Видар буквально стащил Милу с его члена и вошел в еще пульсирующую Милу. Она закричала в блаженстве, несколько толчков и оборотень со стоном излился в нее.

Дома Грег готовил ужин, а Видар расспрашивал, как она поняла про боевой дух у эльфов светлых. Видар всерьез задумался обучать молодежь боевым искусствам.

Мила посмотрела на мужей.

– Видар! Грег! Я ведь здесь обрела себя. Знаете, что самое важное в жизни – быть в гармонии с собой, со своей внутренней женщиной. Если ты ведьма – быть ведьмой, не прятаться за маской приличной отличницы, если ты приличная отличница – не корчить из себя ведьму. Все прекрасны, когда в гармонии с собой.

Грег помахал головой, Видар тут же утащил ее к себе на колени, посадив на стояк.

– Интересно, а в этом мире у всех мужчин всегда стоит, как у вас?

– Что? Какие мужчины? – Видар начал щекотать Милу.

Мила начала извиваться и смеяться.

– Сейчас кто-то по заднице получит, – рыкнул Дар.

Мила замолчала. Видар почувствовал ее возбуждение.

– Мила, – зарычал Дар.

Она спрыгнула с колен оборотня и побежала. Видар поймал ее уже у выхода, закинул на плечо.

– Грег, дружище, эта ведьмочка давно по попе не получала!

На столе был секс с Видаром, потом на полу с Грегом. Потом ужин. Потом сон, и снова дракон с его красивой песней.

30. Любовь.

Утром следующего дня к ним домой пришел Родин. Он был одет в парадный костюм своего драконьего рода. За плечами у него был походный рюкзак, а в руках огромный букет алых, как цвет кулона, цветов.

Семья завтракала. Родина пригласили к столу. Милана восхищалась цветами, расставляя их в вазы.

– Милана, можно с тобой поговорить наедине?

– Да, пошли в лесной дом, – сказала Мила.

– Это все твои вещи, ваше высочество? – спросил задорно Видар.

– Да, Дар, все.

Родин и Милана шли рядом, молчали. Родин шел чуть-чуть дальше, любуясь Милой. Она была в длинной юбке и голубой рубахе, под цвет ее глаз. Без пышных юбок, она свободно шагала, красивая, уверенная девушка, любовь дракона.

В домике Мила заварила чай. Родин сел на топчан.

– Милана, скажи, что ты чувствуешь ко мне?

Мила видела душу Родина, своей истинной пары. Он изменился, повзрослел. Он всегда был не злым, сейчас же приобрел силу своего слова, силу своего поступка.

– Мила, я мечтаю, чтобы ты полюбила меня, как своих мужей.

Мила чувствовала тягу к Родину, но что-то ее не пускало к нему, не могла она с ним раскрыться, отдаться и душой и телом. Может, только на словах она простила его, а в душе еще нет?

– О, Родин! Скажу, как есть. Как Видара и Грега я тебя не люблю. Они моя жизнь, без них я умру, высохну внутри. Я вижу твоего дракона, я с ним каждую ночь, слушаю его песню. И, как бы сказать….

– Ты моего дракона любишь, а не меня.

– Да, я его будто знаю, чувствую, летаю с ним. Я понимаю, что ты с ним одно и то же. Я хочу полюбить тебя, как мужчину. Сердцу не прикажешь, Дин.

– Я это понял, я это чувствую, Мила. Я поэтому и пришел сказать тебе, что я ухожу.

– Куда?

– У меня есть дед, отец моей мамы. Он древний дракон, улетел умирать в горы много лет назад. Я бываю у него редко. Однажды он сказал, что не может почему-то уйти за своей парой, видно что-то еще сделать должен в этой жизни. Он уже не летает давно, но оборачивается еще. Он целитель, Мила, и владеет магией рода. Целитель, каких давно нет, мне так кажется. В его времена, когда он исцелял, а ему почти две тысячи лет, не было в мире юродивых существ. Дети рождались от истинных пар, были крепкими и здоровыми. Были проклятия, но это другое. А сейчас в мире рождаются дети с физическими изъянами, будто мир хочет сказать, что где-то в чем-то мы не правы. Я хочу научиться у деда лечить эти изъяны, хочу перенять его дар, опыт. Хочу разобраться, почему много существо с физическими недугами, и попробовать излечить хоть кого-нибудь. Родин говорил это просто, без пафоса, искренне.

И тут Милу захлестнуло теплом. Не отвага и честь Родина поразила ее, не то, как он вступился за горбунью, а это его желание. Она посмотрела на него впервые, как смотрят женщины на тех мужчин, которых их внутренняя сущность уже выбрала. Это мимолетное мгновение,