Тем не менее я направился к нему.

— Виски или колу? — спросил он, задавая сейчас самый важный вопрос.

— Лучше колу. — При всем, что творится, мне нужна ясная голова.

Трей насыпал лед в высокий стакан и плеснул газировки.

— Начинай.

Скрывать детали не было смысла. К утру все равно пойдут слухи.

— Вломились в участок. В комнату с нераскрытыми делами. Доусона крепко приложили, на ночь его оставили в больнице, на всякий случай.

— Черт, — пробормотал Трей, и его серые глаза стали жесткими. — Это из-за Эмерсон.

Это не был вопрос, но я все равно ответил.

— Тронули три дела. Ее — тоже.

— Это не совпадение, — прорычал Трей.

— Нет. — Я сжал переносицу, пытаясь унять надвигающуюся головную боль. Не помогло. — У тебя там есть обезболивающее?

Трей присел, открыл шкафчик и достал флакон парацетамола. Протянул мне.

— Есть хочешь? Кухня закрыта, но я, может, что-нибудь найду.

— Мне хватит таблеток и колы, — буркнул я.

Губы Трея дернулись.

— Только тяжелые препараты для тебя.

Я запил две таблетки глотком колы. Сомневаюсь, что они справятся с ледорубом, вонзающимся в затылок.

Я чувствовал взгляд Трея скорее кожей, чем глазами. Этот внимательный, прощупывающий импульс.

— Есть еще кое-что, — сказал он.

И снова это не был вопрос. Трей всегда так работал — складывал картину, не задавая ни одного лишнего.

Я сглотнул.

— Пришлось спросить Ридли, где она была.

Трей молчал, позволяя звукам бара кружить вокруг нас. В конце концов мне пришлось поднять взгляд. Он опирался на заднюю стойку, сжимая руками дерево. Рядом лежал потрепанный томик «Убить пересмешника». Он перечитывал его каждый год. Страницы пожелтели и изогнулись, корешок был переломан в десятке мест.

Я сосредоточился на книге, а не на нем. Осуждение книги я приму куда охотнее, чем осуждение Трея. Но и оно было обвиняющим. И вполне заслуженным. Во мне жила иная форма предвзятости, но от этого она не становилась менее предвзятой.

Наконец Трей заговорил:

— Почему у меня ощущение, что это был не вежливый вопрос?

Я заставил себя посмотреть на друга и увидел разочарование на его лице.

— Я подумал, что это она. Она — единственная новая в городе, кто интересуется делом Эм.

Трей лишь покачал головой.

— Ты правда не допускаешь, что ее расследование могло всколыхнуть того, кто забрал Эми? Господи, Кольт. Я знаю, что ты лучший коп, чем это.

У меня поднялась шерсть дыбом, раздражение впилось под кожу.

— Я проверял Ридли. Детектив из Айовы сказал, что она гнет правила.

— Гнуть правила — это не то же самое, что вломиться и покалечить человека, — резко отрезал Трей.

И он был чертовски прав. Я и сам знал, что это не Ридли, но это не отменяло того, что теоретически она могла.

— Что случилось? — голос вмешался в напряженную тишину между мной и Треем.

Я посмотрел на Эзру, потягивающего пиво, и вздохнул.

— Проникновение в участок. Доусон ранен.

Глаза Эзры расширились, румянец на щеках побледнел.

— Он будет в порядке?

— Да. Просто оставляют на ночь из-за сотрясения.

Эзра крепче сжал бутылку.

— Думаешь, это та репортерша? На вид не скажешь, что она может врезать, но внешность обманчива.

Да, обманчива. И именно это я ненавидел больше всего в том, что случилось после похищения Эм, — как это изменило наш взгляд на всех вокруг.

— Это была не она, — отрезал Трей из-за стойки.

Брови Эзры поползли вверх.

— Уверен?

— Уверен, — вмешался я. — У нее есть алиби.

Эзра фыркнул.

— Я смотрю «Мыслить как преступник». Алиби подделывают.

— Господи, — пробормотал Трей.

И я его понимал. Нам сейчас только не хватало, чтобы Эзра решил сыграть в народного мстителя.

— Здесь все железно, Эз. Так что притормози, прежде чем устраивать гражданский арест, — сказал я.

Он мрачно уставился в свое пиво.

— Вы двое не единственные, кому не все равно на Эм. Последнее, чего я хочу, — чтобы ей причинили вред из-за того, что эта женщина лезет туда, куда ей не положено.

— Эмми хочет, чтобы она была здесь, — резко бросил Трей.

Я резко вскинул взгляд на Трея.

Он оттолкнулся от задней стойки.

— Она поддерживает то, чем занимается Ридли. Хочет, чтобы она нашла правду. Так что, может, вам обоим стоит сначала спросить ее, чего она хочет, прежде чем что-то предполагать.

С этими словами Трей пошел вдоль стойки, проверяя других посетителей.

— Черт, — пробормотал Эзра.

И это было в точку. Эмерсон ни словом не обмолвилась мне о том, что хочет видеть Ридли здесь. Но я и не спрашивал, как она к этому относится. Я вообще обходил эту тему стороной, считая, что так будет лучше.

Я отодвинул табурет и поднялся, вытаскивая кошелек. Бросил на стойку десятидолларовую купюру. Это не искупало моего скотства, но было лучше, чем ничего.

Я хлопнул Эзру по плечу.

— Спасибо, что переживаешь за мою сестру.

Он поднял на меня взгляд, его румянец снова вернулся.

— А как иначе? Мы же своих не бросаем, верно?

Я кивнул, но ничего не ответил, направляясь к выходу. Потому что не смог выдавить из себя согласие. Не тогда, когда где-то рядом ходит человек, способный причинить вред невиновным — и, возможно, нечто гораздо худшее.

20

Ридли

Глаза жгло от ветра, но виноват был не он. Виноват был Кольт. После его ухода я все обсудила с Салли, и он настаивал, чтобы я подключила Бейкера. Я понимала почему. При всей своей способности быть редкостным засранцем, Бейкер яростно защищал своих людей. Он бы натравил на Кольта юристов так быстро, что у того голова пошла бы кругом.

Но я не хотела, чтобы Бейкер вмешивался. И не хотела лишнего давления с требованием бросить это дело. Оно было слишком важным.

И именно поэтому прошлой ночью я почти не спала. Мысли крутились по кругу, пытаясь сложить картину, понять, как все связано между собой.

Одно я знала точно: кто-то не хотел, чтобы я получила доступ к этим материалам. Или как минимум хотел посмотреть, что есть у департамента шерифа. Для меня это означало одно — тот, кто похитил Эмерсон, все еще здесь. Я была близко. И сдаваться не собиралась.

Подъезжая к вывеске Cowboy Coffee, я сбросила скорость. Пора было снова зайти в кафе и осторожно прощупать Эзру насчет разговора. Я слезла с велосипеда, пристегнула его и направилась внутрь.

Меня встретили шум кофемашины и аромат свежей обжарки. Посетителей с утра было немного, но и время раннее — только перевалило за шесть. До наплыва рабочих еще далеко, да и подростки на каникулах пока не вылезли из