Нам ведь было весело в прошлый раз. Приходи, и повторим.

Магнолия: В последний раз я сказала, что это была ОШИБКА. Больше никогда, так что перестань мне писать.

Трэвис: Не это ты говорила, когда я имел твою распутную киску.

Господи, как же я его ненавижу.

Магнолия: Я тебя блокирую.

И делаю то, что следовало давно, — блокирую его номер.

Одна лишь память о его руках на мне заставляет царапать себе виски, лишь бы стереть её.

Когда пишет Трипп, что уже едет, я едва сдерживаю возбуждение. Сегодня единственный вечер на этой неделе, когда мы можем увидеться: дальше я полностью занята свадебными делами Ноа. Я уже пообещала быть у неё на побегушках, так что нам с Триппом придётся довольствоваться перепиской и видеозвонками, пока мы снова не останемся вдвоём.

Раздаётся стук в дверь, и я слетаю через всю квартиру. Как только открываю, Трипп подхватывает меня на руки и впивается в губы. Я обвиваю его руками и ногами, пока он заносит меня внутрь и захлопывает дверь ногой. Потом разворачивает нас и прижимает к стене.

— Чёрт, как же я скучал, — он сильнее вжимается в меня, скользя языком между моими губами, и его твёрдый член, упирающийся в меня, подтверждает, насколько сильно.

— Вижу, — дразню я, выгибаясь ему навстречу. — Ты что, весь день ходил с этим оружием?

Он смеётся, чуть отстраняется и ладонью касается моей щеки, а другой сжимает мою попку.

— Это всё потому, что наконец увидел тебя, Санни.

Я опускаю лицо, чтобы спрятать румянец.

— Ух ты. Вот это талант.

Он поднимает мой подбородок и нежно целует.

— Готова пойти на наше первое свидание?

— Я всё ещё считаю, что когда ты учил меня ездить на механике, это тоже было свидание. В конце концов, там был счастливый финал.

— Пусть то будет пролог, а сегодня начнётся настоящая история. Потому что ты узнаешь кое-что новое.

Когда он опускает меня на пол, я надуваю губы.

— Опять будешь меня чему-то учить? Такое чувство, что к концу месяца ты мне экзамен устроишь.

— Поверь, тебе понравится.

— Ну-ну. Посмотрим, — я беру сумку, надеваю сапоги и кладу ладонь в его руку, когда он выводит нас за дверь. — И если бы ты мне устроил экзамен, я бы сдала его на отлично.

— Потому что была бы голой? — он приподнимает бровь, развеселённый.

Я киваю.

— Именно, ковбой.

Мы выезжаем за пределы городка. Мне нравится Шугарленд-Крик за его уют и потрясающие виды на горы, но развлечений тут немного. Поэтому, когда он паркуется перед незнакомым зданием с огромным топором на витрине, я в полном недоумении.

— И что это? — спрашиваю я, когда он помогает мне выйти.

— Метание топоров.

— Думаешь, у меня хватит сил бросить топор?

Он переплетает пальцы с моими и ведёт к двери.

— Не знаю, но будет весело наблюдать, как ты пытаешься, — подмигивает он, пропуская меня вперёд.

— Трипп Чаттануга! Ты притащил меня сюда, чтобы я опозорилась.

— Я уже видел немало твоих позорных моментов. Но здесь у меня будет повод встать за тобой и помочь.

— Если бы ты хотел коснуться меня сзади, нужно было просто сказать, — дразню я и наслаждаюсь, как его лицо заливается красным.

Внутри полно народу, но, видно, он заранее всё забронировал, потому что нас сразу проводят в свободную кабинку. Мы должны надеть защитные очки, а он ещё и каску предложил, пока не увидел мой первый бросок. За это я одарила его убийственным взглядом.

В конце зала бар, и мне смешно от мысли, что в месте, полном топоров, ещё и алкоголь наливают.

— Ну что, готова попробовать?

Я резко выдыхаю.

— Более чем. Сейчас в самое сердце метну.

В нескольких метрах мишень из дерева. Нам предложили обычную круговую с очками или силуэт мужчины на бумаге. Я выбрала бумажную — мне нужен наглядный образ. В голове это тело Трэвиса, и он наконец получит по заслугам.

Трипп усмехается и протягивает мне топор.

— Посмотрим, что у тебя выйдет.

Я обхватываю рукоять двумя руками, прищуриваюсь, медленно целясь в грудь, потом откидываю руки за голову.

— Хочешь помогу с прицелом? — спрашивает Трипп.

— Лучше отойди, — предупреждаю я уверенно.

Я хочу хотя бы раз попробовать сама, прежде чем прибегнуть к его помощи.

Он хохочет и отходит. Я со всей силы бросаю топор вперёд и мы оба слышим, как он врезается в дерево. Даже я сама удивлена.

— Попала!

— В сердце? — спрашиваю я с нетерпением.

— В шею.

Я взрываюсь смехом и хлопаю его ладонь.

— Ещё лучше.

Трипп берёт следующий бросок и, как и ожидалось, попадает точно в грудь.

— Десятка.

— Вот бы я попала в пах.

Его глаза расширяются, и он поёживается.

— Целься пониже.

И я целюсь. Там всего пара сантиметров дерева под фото, где должен быть член, но я сосредотачиваюсь и бросаю прямо в пах.

— Охренеть! — Трипп радостно хлопает в ладоши.

Я скрещиваю ноги, взмахиваю рукой и кланяюсь.

— Благодарю, благодарю.

— Держу пари, тебе бы понравилась стрельба из лука.

Я морщу лоб и кривлюсь.

— Давай не забегать так далеко. У меня уже рука отваливается.

Папа не учил меня никаким уличным развлечениям, и иногда мне жаль, что не учил. Но он был слишком занят тем, чтобы удержать маму на плаву и по сути воспитать меня в одиночку. Родители к ребёнку вообще не были готовы. Они и не пытались — мама забеременела мной в сорок с лишним, а тогда у неё уже был диагноз «биполярное расстройство».

Её мучает и депрессия, и лунатизм, и у неё бывали приступы, когда она причиняла себе вред. Я люблю своих родителей и никогда не обижалась на детство, но как единственный ребёнок в семье, большую часть времени проводила дома, одна в своей комнате.

Даже будучи лучшей подругой Ноа с самого детства и бывая у неё на ранчо, я так и не увлеклась лошадьми или квадроциклами. На улицу я выбиралась только тогда, когда миссис Холлис забирала меня к себе, и я оставалась у них с ночёвкой на выходных.

Ноа и её братья пытались втянуть меня в «деревенские» забавы, но я так и не решалась.

Часть меня слишком боялась получить травму, чтобы папе не пришлось ухаживать уже за двоими — и мамой, и мной, помимо его полной занятости.

Мама не работала. Она вообще не выходила из дома, так что после школы я сидела с ней до тех пор, пока папа не возвращался и не готовил ужин.

По утрам, перед школой, он заваривал чёрный кофе, и мы садились за