рада, что приплыл именно он, а не Табо. И очень надеюсь, что у нас ещё есть время на спасение…

Глава 24. Яна

С прибытием Нико, у меня будто груз упал с плеч. Переживания никуда не исчезли, но стало намного легче.

– А Табо где? – увидев своего кузена, спрашивает Оскар.

– Струсил! – яростно отвечает тот. – Мне пришлось последний змеиный яд отдать за этот катер. Завтра его уже вернуть надо. Думал, Табо со мной поплывёт, а он смылся охранять границу, узнав, что я раздобыл катер. Сволочь! Твои отец и мать только сегодня вернулись. Вождь хотел тоже плыть, но я сказал, что один справлюсь. Да, и что трудного управлять моторкой? Удивительно, как наши соплеменники ненавидят прогресс, и до сих пор плавают на деревянных развалинах… А ты чего это разлёгся здесь?!

Нико осматривает Оскара с головы до ног. Когда же он видит огромную рану в боку, его брови начинают ползти вверх.

– Чтоб меня! Яна, ты, что собиралась сделать из моего брата бифштекс?!

Только он может пытаться шутить в такой ситуации.

– Он сам… – вздыхаю я.

– Точно ненормальный!.. – хватается за голову Нико.

– Не забывай, что говоришь со старшим! – скалится Оскар.

– Такими темпам из моих старших кузенов останется только Табо! Яна, помогай, отнесём его в катер.

Нагнувшись, Нико берёт Оскара за руки, облокотив его голову себе на грудь. Я захватываю ноги, и мы медленно идём к воде. Новая лодка достаточно просторная. Мы укладывает Оскара на здоровый бок. Нико снимает с себя футболку и закрывает рану. Даже ему страшновато на неё смотреть.

– Вот я дурак, даже не подумал взять с собой аптечку у матери! – с досадой говорит он. – Кто-нибудь ещё есть на острове?

Мы с Оскаром качаем головой, а Нико печально опускает голову.

– Значит утонули… – с грустью говорит он.

Несколько секунд мы молчим, а потом Нико заводит катер. Нас покачивает из стороны в сторону. Тёмные большие волны океана бьются об корма. Но катер идёт уверенно, всё дальше унося нас от острова.

Проходит совсем немного времени, и я уже замечаю, как увеличивается полоса суши. Приближаясь к берегу, мы видим, что там уже столпились зеваки. Слышу, как они выкраивают имя Оскара и Нико. Сначала мне не верится, но я распознаю среди криков и своё имя. Мужчины и женщины радостно машут и хлопают в ладоши. В толпе узнаю родителей Оскара. Его мать украдкой вытирает слёзы, но увидев меня, тут же недовольно поджимает губы. Отец стоит спокойный, как скала. Когда нас прибивает к берегу, он берёт свою жену под руку, и они идут первыми встречать нас.

– Оскар! – восклицает мать. – Что с тобой случилось? Мы не знали, что и думать!

– Всё нормально, – тихо отвечает Оскар, собрав все свои силы, чтобы выглядеть не таким слабым.

– Я так переживала…

Отец не даёт продолжить своей супруге причитать, и начинает что-то говорить Оскару на языке племени. Обменявшись несколькими фразами в довольно грубой форме, отец отходит в сторону.

– Сын, мы тебя заберём к себе домой, пока ты не поправишься! – говорит мать.

– Нет, я буду в своём шатре. Мне нужны нормальные условия, – жёстко произносит Оскар.

– Опять будешь жить с этой бледнолицей?! Ты разбиваешь сердце Энайоле! Её родители не поймут, если ты откажешься…

– Мама у меня бок вспорот до мяса, а ты мне про Энайолу опять! Да, я буду дальше жить с Яной. Она медик, и мне нужна её помощь!

Меня слегка коробит от этих слов. Что я нужна ему лишь, как медик. Но сейчас Оскару, действительно, нужна медицинская помощь. Только желательно, в стационаре…

Три человека из племени берут Оскара и несут в сторону нашего шатра. Я плетусь следом, собирая на себе кучу взглядов.

– Молодец Яна! И Нико!

– Храбрая девчонка!

– И как они спасли его?..

Я слышу и другие обрывки фраз, но всё моё внимание сосредоточено на Оскаре. Чудом ему удаётся улыбаться соплеменникам и махать рукой бегущим следом детям.

Нико приносит в шатёр аптечку, бинты, и несколько хирургических инструментов.

– Собрал всё, что есть у моей матери… Нужна моя помощь? – спрашивает он, косясь на рану Оскара.

– Нет, беги отдыхай. Ты итак очень помог! Я обработаю рану, а дальше посмотрим…

Нико уходит, а я принимаюсь протирать ножницы спиртом. Рассматриваю содержимое аптечки. Здесь есть несколько средств от ожогов, разные таблетки, жгуты, бинты, градусник, дезинфицирующий раствор и порошок с антибиотиком.

Пока я выполняю манипуляции, Оскар лежит, прикрыв глаза. После промывания посыпаю ранение стрептомицином и накладываю повязку. Это всё, что я сейчас могу сделать. Ему бы швы наложить и капельницу поставить…

– Оскар, тебе надо в город, – тихо произношу я.

Он устало вздыхает, глядя на меня.

– Я тебе полностью доверяю, – медленно отвечает он.

– Тебе нужны стерильные условия, аппаратура, капельницы…

– Мне ты нужна.

Почему он так упрямится?!

– Но…

– Яна, за мою жизнь в Африке у меня было множество травм и ранений. Организм привычен к этому. Ты прекрасно обработала рану. Всё будет в порядке.

Я решаю пока не спорить с ним. Оскару нужно отдохнуть. Но завтра я снова подниму этот вопрос.

Пока Оскар дремал, я сходила в душ и с наслаждением смыла с себя всю грязь, а заодно и тревоги минувших дней. Когда вернулась в шатёр, то обнаружила местного повара. Он принёс поесть, не поскупившись в размерах порций. От души поблагодарив его, принялась есть рисовую лапшу с объёмными кусочками морепродуктов.

Оскар ненадолго проснулся, но немного поев, снова провалился в сон. Ещё только начинало темнеть, а мне уже тоже хотелось спать. Прильнув к Оскару, с облегчением ощутила, что его температура спала. Даже не стала пользоваться градусником. И зря. Если бы я только знала, что не смогла распознать его повышенную температуру из-за того, что сама уже была горячей.

Утром просыпаюсь от того, что меня бьёт озноб. Прижимаюсь поближе к Оскару и снова чувствую жар от него. Ну, вот, ещё не хватало самой свалиться!

Кое-как поднявшись, принимаюсь будить его, проводя руками по лицу. Он нехотя приоткрывает глаза.

– У тебя лихорадка, – тут же говорю ему. – И у меня тоже…

Оскар мгновенно теряет с лица весь сон. Протягивает руку ко мне, дотрагивается