Возможно. - Марина подняла глаза. - Но это не делает ваш поступок менее значимым для меня.

Он смотрел на нее так, что у нее перехватило дыхание. В темных глазах отражался закат, и в них не было ни привычной настороженности, ни холодной выдержки инспектора. Только тепло, от которого у нее к горлу подступил комок.

- Марина, - произнес он ее имя так, будто пробовал его на вкус. - Вы знаете, что я не умею говорить красиво.

- Знаю как никто, - улыбнулась она, пряча за иронией нервозность.

Он усмехнулся, но улыбка вышла растерянной.

- Я хочу сказать… Когда вы шагнули к колодцу, я понял, что могу потерять вас... И в тот миг все остальное перестало иметь значение. Врата, Орден, расследование. - Он сделал паузу. - Только вы.

Щеки Марины вспыхнули румянцем.

- Эдмунд…

- Я не прошу у вас ничего. - Он осторожно коснулся ее щеки кончиками пальцев. - Я просто хочу, чтобы вы знали: если вы… я буду рядом.

Она прикрыла глаза, чувствуя прикосновение его руки, запах цикория и трав, и впервые за все время ей показалось, что она действительно дома.

- Я уже решила, - прошептала она.

Эдмунд замер.

- Решила?

Марина открыла глаза и шагнула к нему, сокращая последнее расстояние. Она положила ладонь ему на грудь - под рубашкой быстро и сильно билось сердце. Эдмунд выдохнул - так, будто все это время и вовсе не дышал.

- Тогда, - сказал он, и в голосе проступила прежняя хрипловатая насмешка, - я, пожалуй, задержусь в Долине подольше.

- Расследование затягивается?

- Безнадежно.

Он наклонился, и у Марины захватило дух, когда она почувствовала его губы на своих. Ее пальцы скользнули в его волосы, и он притянул ее ближе, словно боялся, что она исчезнет, как те призраки в колодце.

Где-то за спиной звякнула калитка, послышалось недовольное фырканье Лины и звон разбитой посуды. Эдмунд отстранился на мгновение.

- Мы ее шокируем, - шепнул он.

- Неважно.

И он снова поцеловал ее - под старой яблоней, на закате, в мире, который больше не требовал платы за счастье…

На следующий день Эдмунд уехал в столицу.

Марина проводила его до ворот и долго смотрела вслед, пока его лошадь не скрылась за поворотом. Она знала, что он вернется, но в груди все равно было тревожно…

Он вернулся только через неделю.

Лицо его было спокойным, но в глазах читалась усталость. Он вошел в дом, снял плащ и первым делом подошел к Марине.

- Корнелиус мертв, - сказал он без предисловий. – несчастный случай на охоте.

Марина замерла.

- Как?

- Нашли в лесу за поместьем. - Эдмунд помедлил, затем достал из кармана небольшой амулет и положил на стол. - С этим.

На амулете был знакомый знак - замкнутый глаз. Но на этот раз он был перечеркнут, словно кто-то решил поставить точку в этом деле.

- Орден? - спросила Марина.

- Скорее всего. Он подставил их, когда попытался оспорить передачу диадемы. Они не прощают предательства. - Эдмунд сжал губы. - Я провел дознание. Следы древней магии, очень старой. Никто из нас не смог бы ее остановить. Им было нужно, чтобы он не заговорил.

- Значит, он не просто так погиб.

- Да. Это было наказание.

Марина посмотрела на амулет.

Она ждала, что почувствует облегчение. Или злорадство. Но не было ничего. Только странная пустота. И тихое понимание, что мир, в котором она живет, больше не прощает ее врагов. Он защищает ее.

Марина посмотрела на амулет.

- Орден уничтожен?

Эдмунд покачал головой.

- Валериус был одним из них, но не главой. Мы нашли следы его связи с тремя другими членами ордена. Их арестовали. Но остальные… они ушли в тень.

- Они вернутся?

- Рано или поздно. - Он взял ее за руки. - Но теперь мы знаем, на что они способны… Но я хочу, чтобы ты знала: я не оставлю тебя одну.

Марина сжала его пальцы.

- Спасибо.

- И еще. - Эдмунд достал из кармана золотой жетон с гербом королевской канцелярии. - Король приказал создать специальный отдел для расследования дел, связанных с древней магией. Я возглавлю его. Теперь все будет хорошо.

- Да, - ответила Марина. - Теперь – да, пора и мне возвращаться в столицу. Управляющий просил о новых поставках. Мой скандальный кафетерий не может долго без своей хозяйки.

ЭПИЛОГ

ЭПИЛОГ

Через восемь лет на месте старой оранжереи рос яблоневый сад.

Первую яблоню Марина посадила сама. Вторую - вместе с Эдмундом. Затем к ним присоединилась Лина и заявила, что, если доверить супругам Рейн выбор саженцев, к осени они останутся без урожая.

Они поженились сразу, как только им позволили светские приличия. А теперь деревья уже давали плоды. Их ветви склонялись под тяжестью яблок, в траве гудели пчелы, а между ровными рядами носились трое детей.

Старший мальчик размахивал деревянным мечом, провозглашая себя Защитником Долины. Его сестра пыталась отнять у него оружие, потому что именно она, по ее словам, была настоящей Защитницей. Их трехлетний брат бежал следом, не понимая правил игры, но оттого не менее громко требуя немедленно арестовать обоих.

- Осторожнее! - крикнула Марина с террасы.

Трое детей одновременно посмотрели на нее, и побежали дальше по своим делам.

- Поразительное уважение к материнскому слову, - заметил Эдмунд.

Он сидел рядом, просматривая бумаги, но уже несколько минут не переворачивал страницу.

- Тебя они слушаются не лучше.

- Я не повышаю голос без необходимости.

В саду раздался треск.

Старший сын остановился с обломком меча в руках.

- Полагаю, необходимость появилась, - сказала Марина.

Эдмунд поднялся.

- Я проведу расследование.

- Виновник известен.

- Тем быстрее закончится дело.

Он спустился с террасы, сохраняя строгое выражение лица. Дети замерли, ожидая наказания.

Через несколько минут Эдмунд уже стоял перед ними на коленях и показывал, как правильно закрепить сломанный клинок.

Марина улыбнулась.

Он так и не научился быть суровым с детьми.

На столе перед ней лежало письмо с печатью столичного училища. Оно пришло утром, но Марина уже успела перечитать его трижды.

Ребята, которых когда-то пришлось оставить на попечение старосты, выросли. Все эти годы Марина следила за их судьбой, оплачивала учителей и приглашала их в поместье на каждое лето.

А малыш Тоби так и вовсе переехал к ним и уже во всем