– Как? Мы же собирались…

– Да, но ты наказана. Ты же не забыла?

– Но…

– Или ты решила, что после оргазма я забуду все твои фортели? Конечно, я питаю к тебе чувства и не могу отказать себе в удовольствии заниматься любовью со своей женой. В законный медовый месяц, заметь! Но если мы начнем семейную жизнь со связки провинность – наказание – секс – примирение, ни к чему хорошему мы не придем.

– Какой связки? Ты опять разговариваешь со мной, будто я собака Павлова, которую нужно дрессировать, – в отчаянии воскликнула я, забывшись. В этот же миг я устыдилась, что после утренних любовных игр, завтрака и идеальных фото для соцсетей почти забыла, что представляет собой мой муж на самом деле.

Он снова принялся меня обрабатывать, рассказывая о моем поведении. Говорил, что я убиваю нашу любовь, навешивал на меня чувство вины. В какой-то момент я почти потеряла связь с реальностью.

Действительность доходила до меня рывками: то я ужасалась своему положению, то мне казалось, что все произошедшее – просто морок, сон, наваждение. Раньше мой муж был совсем другим, и я не верила, что человек способен так искусно притворяться, не будучи актером.

В здоровых отношениях, если человек говорит, что любит, другого и быть не может. Меня никогда не учили, что существуют психопаты и нарциссы, которые не чувствуют ни любовь, ни вину за свои поступки. Они чувствуют только удовольствие от разрушения своей жертвы.

– Слушай, – примирительно начала я, – давай еще раз проговорим условия нашей совместной жизни. Ведь тогда я еще не знала… ну не понимала до конца, как ты видишь отношения мужа и жены.

– Постепенно ты поймешь и примешь мои правила. А подробнее обо всем мы поговорим уже дома.

– Хорошо, а можно я хотя бы позвоню Зое и отцу?

– У Зои, – бросил он взгляд на часы, – сейчас процедуры. Звонить лучше после тихого часа, хотя не вижу повода. Завтра прилетим и сообщим, что мы удачно приземлились.

– А отец? Спрошу, как они доехали, расскажу, что у нас все хорошо. – Я цеплялась за возможность услышать хотя бы голос отца. Может, родная кровь почувствует, что со мной что-то не так? Скорее всего, я просто хотела вспомнить, что до всего этого бреда у меня была другая, нормальная жизнь. Хотя тогда она мне такой и не казалась.

– Позвоним твоему отцу, когда приедем домой. А сейчас я отправлю всем сообщения, что у нас отличная погода и мы наслаждаемся последним отпускным днем.

– И что мне делать одной в номере? – снова сделала я попытку договориться. – Так могла бы пойти с тобой, купить сувениры…

– В следующий раз, прежде чем перечить мне, ты подумаешь. И не делай больше глупостей, не вздумай звать на помощь или пытаться как-то схитрить, Ева. Я все узнаю.

Оставшись в номере, я принялась медитировать как умела, потом прочитала все известные мне молитвы, а после приступила к методичным поискам. Вообще, мне следовало собирать чемодан, поэтому я решила, что, даже если муж вернется раньше, скажу, что занимаюсь укладкой вещей.

Поиски в очередной раз убедили меня, что все серьезно. Мне не удалось обнаружить нигде ни монетки, ни банкноты, ни билета или паспорта. О телефонах, разумеется, я и не мечтала. Странным образом из моей косметички исчезли таблетки (он что, решил, что я могу наглотаться обезболивающего в надежде уйти на тот свет?), ножнички и пилочки, а также лезвия для бритья.

Метнувшись в ванную, я не нашла там и его бритву и со смешком подумала: а почему Виктор не предусмотрел, что я могу скрутить веревку из простыни и повеситься на люстре? Тут же пришел ответ – страшный и очевидный: он боялся за себя. За то, что я припрячу за пазухой ножнички или полосну его бритвой по горлу. Хотя, зная меня, он должен был понимать, что я не стану так рисковать в чужой стране накануне отъезда. Отъезда на родину, где у меня есть права и возможность заявить на мужа в полицию.

Конечно, кто-то со стороны может решить, что я во многом виновата сама. Не сделала то, не сказала это – возможно, я действительно позволила подавить себя слишком быстро. В свое оправдание скажу, что мой муж все-таки был психотерапевтом и неплохо знал потаенные струны человеческой души.

Обвиняя жертву, абьюзер делает это так уверенно, что с ним соглашаешься. Жертва всегда считает себя сумасшедшей, думает, с ней что-то не так. Ведь в обществе муж вел себя как замечательный друг и прекрасный человек. Платил по счету в ресторане за всех, дарил подарки, делал комплименты и смешно шутил. Он казался теплым, сердечным. Я же выросла в семье, где маме из-за свалившихся на нее проблем просто некогда было проявлять ласку. Я была ребенком, недополучившим любви. Легкой добычей для психопата.

Но главное – часто ли мы попадаем в такие ситуации? Сам абсурд и неожиданность случившегося загнали меня в ступор, я не понимала, как надо вести себя, и потеряла драгоценное время. Куда я должна была бежать, кому пытаться донести правду о муже? А еще этот извечный стыд, который нам прививают с детства: не выделяйся, не привлекай внимание, не будь эксцентричной, молчи, терпи.

Тогда мой мозг еще отказывался принять тот факт, что любящий и заботливый мужчина в одночасье превратился в моего тюремщика.

Сидя на балконе и с отчаянием наблюдая за людьми, приехавшими на отдых, я уже почти решилась закричать, позвать кого-то. Можно было схитрить, сказать, что в номере пожар или потоп. Эта идея мне очень понравилась, и я всерьез стала ее обдумывать. Но потом решила, что Виктор может на самом деле быть неподалеку и проверять меня. Вдруг в это время он сидит где-то у бара и наблюдает за балконом со стороны?

Чтобы отвлечься от соблазна позвать на помощь, я снова взялась за чемодан, собрала свои вещи и принялась обдумывать, как мне поступить в аэропорту. Почему-то я уже внутренне стала понимать, что освободиться от Виктора, попав в квартиру, мне будет крайне сложно. Кто знает, каких диагнозов он мне понапишет? Скажет всем, что я подхватила тропический вирус и не могу появляться на людях, а за это время ловко переведет все деньги за квартиру на свои счета. У его матери-юриста наверняка есть нужные знакомства, чтобы все устроить без сучка и задоринки.

Я призывала себя не отчаиваться и стала продумывать все возможные варианты развития событий. Может, обратиться к стюардессе и попросить пересадить меня от него еще