она была уже предупреждена. Стоило мне подмигнуть, и мы разыграли для тебя этот чудесный спектакль.

Я опять отчаянно замычала, пытаясь осознать услышанное, а Виктор продолжал:

– Надеюсь, ты усвоила урок. И сейчас, когда я отпущу руку, ты не станешь орать. Или станешь? Нет, ты же не совсем дура, чтобы не понимать: все только ради твоего блага. Если ты заорешь, я снова завяжу тебе рот, а потом заставлю выпить снотворное. И буду поить снотворным до нашего отъезда, никто не удивится, что ты не выходишь из номера. Скажу, что тебе стало хуже. Поверь, я найду способ держать тебя в узде. Предыдущим твоим мужикам это явно не удавалось, иначе ты не была бы одна в двадцать семь, а? Так что, будешь молчать или мне достать таблетки?

Заливаясь слезами от боли в руке, я кивнула.

– Вот и чудно.

Муж толкнул меня на кровать, а сам сел рядом, пресекая попытки выбежать на балкон или броситься к двери.

– А теперь слушай еще кое-что. Ты знаешь, что я тебя люблю. Так уж вышло. Внешне ты олицетворяешь мой идеал женщины, в тебе есть много плюсов: фигура, образование, манеры, отсутствие навязчивой тещи, твоя эмпатия. Я вижу, как ты привязана к сестре. Но так вышло, что некому было заняться твоим воспитанием и теперь это придется делать мне.

Поверь, я совсем не хочу причинять тебе боль, обижать или как-то усложнять нашу жизнь. Но если ты вспомнишь, все наши конфликты спровоцировала ты сама. И если раньше я терпел, то теперь, как твой муж, просто не могу спускать тебе с рук такое поведение.

– Неправда, ничего такого я не делала. И вообще, не понимаю, что происходит… – всхлипывала я.

– А то, что ты устроила сейчас внизу отеля? Я же спокойно пошел с тобой в магазин, был вежлив…

– Но…

– Ты опять перебиваешь. Так вот, Ева, ты должна знать, что за такое поведение я буду тебя наказывать.

– Как? Ты что, опять угрожаешь мне?

– Тс-с… Не вздумай кричать. Я буду воздействовать на тебя через твою сестру. Пусть не ради меня, но ради сестры ты станешь меняться. Ты же не хочешь, чтобы я стал давать ей препарат, который провоцирует агрессию? Ее переведут в отделение, где ты не сможешь с ней видеться. Как ты воспримешь, если тебя лишат встреч с ней?

– Что за препарат… Ты же не можешь незаметно травить пациентов…

– Противоэпилептический, если верно рассчитать дозу, можно добиться потрясающих результатов. Агрессивные побочные реакции – это только цветочки.

– Ты не можешь… Ты! Как ты…

– Как я объясню окружающим, почему ты не приезжаешь к сестре? Да запросто. Ковид, грипп или еще какой-то ядреный вирус, потом осложнения. Потом обострившаяся депрессия на фоне болезни. Поверь, я очень изобретателен.

– Какое же ты ничтожество, – прошипела я, в отчаянии озираясь по сторонам. Кажется, попадись мне в тот момент тяжелая ваза, я бы запустила ее в голову мужа, не думая ни секунды.

– За эти слова ты тоже будешь наказана. Жена должна почитать мужа, так, кажется, говорила на свадьбе матушка Мария? И где же твое почитание? Я бы наказал тебя прямо сейчас, но, пока мы не дома, лучше не рисковать.

Меня душили рыдания, хотя тогда я еще не до конца верила в серьезность его слов. Думала, что мы просто будем скандалить какое-то время, он поймет, что я не готова к такой жизни, и мы как-то разведемся. Худой мир лучше хорошей войны. Его слова были чудовищны, но я увещевала себя, что он говорит это в сердцах, разозлившись. Конечно, я не смогу простить такое, но, возможно, хотя бы смогу уйти от него. Как же я была наивна!

– А теперь план такой, – протянул Виктор, выглянув в окно. – Сегодня ты будешь сидеть в номере – и упаси тебя бог пытаться звать на помощь. Вечером я вернусь, мы ляжем спать, утром ты приведешь себя в порядок и как ни в чем не бывало пойдешь со мной на завтрак. И целый день будешь лежать сначала у моря, потом у бассейна. Я подойду к администратору и извинюсь за твое поведение, а ты виновато улыбнешься. При этом будешь глядеть на меня с любовью, а у лифта мы начнем целоваться. Осталось продержаться всего день, а послезавтра мы летим домой.

Похлопав меня, едва живую от страха, по плечу, он поднялся, взял свою поясную сумку и помахал мне рукой.

– Все, не скучай.

Дверь закрылась, а я так и сидела, оцепеневшая от ужаса и осознания, что попала в какое-то ужасное телешоу. Как же мне в тот момент хотелось, чтобы сейчас кто-то сказал: улыбнитесь, вас снимает скрытая камера!

Инстинкт самосохранения подсказывал мне, что муж не ушел, а затаился где-то рядом. Ждет, как я поведу себя. Что же, не буду доставлять ему такого удовольствия. Осталось потерпеть день, здесь и правда много сложностей с полицией и языковой барьер… Дома я смогу освободиться уже в аэропорту, обращусь к таможенной службе и ни за что не поеду с ним в квартиру. Да, всего лишь день. Лишь день…

Конечно, на следующий день после этого дикого шоу на ресепшене мне пришлось взять себя в руки и попытаться сделать вид, что все в порядке. Если муж будет думать, что я помышляю освободиться от него, станет еще бдительнее. Пусть считает, что я покорно приняла его условия игры. В целях конспирации я даже наступила на горло собственной песне и с утра извинилась за свой вчерашний поступок. Пришлось постараться, чтобы разжалобить его, в итоге мы провели в постели больше часа. Зато Виктор, как мне казалось, поверил в мою полную капитуляцию.

– Ты же не забыла, что нам нужно извиниться перед работниками? – бреясь в ванной, спросил он.

– Хорошо, если это нужно, я скажу, что мы просто поссорились и я вспылила.

– Но ведь так оно и было? – подхватил Виктор, и я поспешно мелко-мелко закивала, пытаясь заглушить свой страх.

Мы спустились вниз, но сегодня там были уже другие работники – и покаянные речи пришлось отложить. Позавтракав за столиком у бассейна, сделали пару совместных снимков (попросили ту знакомую супружескую пару), а после поднялись в номер. Я решила, что муж хочет взять деньги или какие-то вещи, которые могут понадобиться в городе – очки или панаму. Сегодня был последний день нашего тут пребывания и, несмотря на абсурдность моей ситуации, я хотела привезти какие-то приятные сюрпризы сестре и матушке Марии.

Каково же было мое удивление, когда Виктор заявил, что я остаюсь