кем не поздоровавшись, прошла к своему месту. Пристальный взгляд Юшенга заскользил по её лицу, но Цин проигнорировала его. Её настроение было под стать погоде за окном, такое же отвратительно-унылое. И если раньше Цин переполняло одно лишь волнение, то теперь к нему добавилась ещё и злость.

Юйси, Мэн Яо и Чен вошли следом за Цин.

Не успели они занять свои циновки, как в классную комнату вплыла наставница Мейфенг. Её белые шёлковые одежды с серебристым шитьём стелились за ней, словно густой туман. Руки Цин задрожали, и она сцепила их в замок, чтобы скрыть дрожь. Приторно-сладкий запах османтуса повис в воздухе, вызывая у Цин приступ дурноты. С каждым шагом, что приближал к ней госпожу Мейфенг, запах османтуса усиливался, и Цин пришлось задержать дыхание, когда наставница проходила мимо неё.

– Вижу, сегодня все в сборе, – улыбнувшись одними уголками губ, произнесла госпожа Мейфенг, бросив в сторону Цин острый взгляд.

«Я всё помню и отплачу!» – обещал этот взгляд.

Губы госпожи Мейфенг шевелились, подсказывая Цин, что наставница продолжила говорить. Но сама Цин не слышала ни слова. В её голове с такой силой пульсировала кровь, что затмевала собой все прочие звуки.

«Убийца! – думала про себя Цин, впившись взглядом в наставницу. – Как ты можешь спокойно стоять здесь, когда отняла столько жизней? Как ты можешь?..»

В прошлый раз Цин толком не сумела рассмотреть наставницу, зато такая возможность представилась ей сейчас. Удивительно, но небожительница Мейфенг почти не изменилась за те две сотни лет, пока Цин томилась в заточении статуэтки. Всё те же тёмно-карие глаза, иссиня-чёрные волосы, убранные наверх, и холодная расчётливая улыбка. Те же тонкие руки, что плели узоры заклинаний, а потом бездушно швыряли их по сторонам…

Голубоватая венка на её виске бешено забилась, и в тот же момент Цин ощутила, что её толкнули в бок. Не сильно. Повернувшись, она наткнулась на предостерегающий взгляд Юйси, который та сразу же метнула вниз, на стол, будто желая что-то показать. Только проследив за этим взглядом, Цин поняла, что с силой сжимает руками тонкую бумагу, лежащую перед ней. Разжав пальцы, Цин натянуто улыбнулась и вновь обратила всё своё внимание на наставницу Мейфенг.

– Погода сегодня нас, увы, не радует! – услышала Цин притворно-грустный голос наставницы. – Хоу Сянцзян, может, ты порадуешь меня своей замечательной игрой?

– Что вы, наставница Мейфенг, – поднявшись со своего места, произнесла Сянцзян. – Вы льстите мне! Я играю вполне посредственно!

Её голос прозвучал фальшиво. Разумеется, Сянцзян врала.

– Ты так скромна, юная ученица Хоу Сянцзян, – снова заговорила наставница Мейфенг. – Безусловно, скромность и добродетельность красят юную девицу. Но я уже неоднократно слышала твою игру на гуцинь. У тебя талант, определённо! Поверь, уж я-то в этом разбираюсь!

– Вы очень добры, наставница Мейфенг, – опустив глаза в пол, произнесла Сянцзян.

– Мы просим тебя, Хоу Сянцзян! Сыграй!

– Может, хранитель Юшенг поможет мне? – послышался голосок Сянцзян. – Раньше мы часто играли вместе.

Безусловно, Сянцзян намекала на то, что уже давно и довольно близко знакома с Юшенгом и его семьёй. Будто этого кто-то ещё не знал!

– Хранитель Юшенг, что вы скажете? Поддержите Хоу Сянцзян? – продолжая улыбаться, поинтересовалась наставница Мейфенг. – Усладите наш слух?

– Разумеется, наставница Мейфенг, – отозвался со своего места Юшенг.

– Сыграйте «Высокие горы, текущие воды»[13], очень вас прошу! – сказала наставница Мейфенг почти с мольбой в голосе, хотя все ученики прекрасно понимали, что Юшенг и Сянцзян сыграют то, что она им скажет.

Спустя несколько минут в классе зазвучала прекрасная неторопливая мелодия, которая наполнила душу Цин покоем и умиротворением. Сама от себя не ожидая, Цин обернулась назад и уставилась завороженным взглядом на то, как Сянцзян играла вместе с Юшенгом. Они сидели рядом, перебирая пальцами струны на своих музыкальных инструментах, и составляли идеальную пару. Сянцзян чуть отодвинула локоток в сторону и слегка склонила голову. Мелодия звучала гармонично и плавно, и Цин казалось, что она слышит журчание чистой прохладной воды в жаркий летний день. Наставница не обманула. Сянцзян и Юшенг и впрямь играли великолепно. Слаженно. Музыка будто срывалась с кончиков их пальцев, что ловко бегали по струнам. Чувствовалось, что эти двое и раньше играли в четыре руки.

Как только прозвучал последний аккорд, Юшенг поднял взгляд и посмотрел прямо на Цин. Застигнутая врасплох, она поспешила отвернуться.

– Славно! – восторженно произнесла госпожа Мейфенг. – Чудесно!

– Благодарю, наставница Мейфенг. – Сянцзян поднялась со своего места и низко поклонилась. – У нас с хранителем Юшенгом был самый лучший учитель!

Госпожа Мейфенг даже отпираться не стала, лишь ещё шире улыбнулась.

Смотря на неё сейчас, Цин с трудом могла поверить, что эта женщина две сотни лет назад возглавила отряд небесных заклинателей, который уничтожил целый клан. Цин всё гадала, за что она так поступила с кланом Чи Су? Что ей сделали демоны, жившие в гроте Вэйюань? Этот вопрос никак не давал ей покоя. Она до сих пор не знала причины той беспощадной расправы.

– Я поставлю вам за занятие высший бал, – заявила наставница Мейфенг, когда урок подошёл к концу.

– Мы безмерно вам благодарны, правда ведь, хранитель Юшенг? – захлопав ресницами, поинтересовалась у небожителя Сянцзян.

– Конечно, наставница, – ответил Юшенг, сделав благодарственный жест.

– Не стоит, – отмахнулась госпожа Мейфенг. – Вы это заслужили! Такие славные детки!

Внезапно она повернулась всем корпусом к Цин и холодно бросила:

– Юная ученица Юй Цин, задержитесь!

С лица госпожи Мейфенг не сходила улыбка, но сейчас, при взгляде на Цин, эта улыбка сделалась жуткой и колючей. Она не сулила Цин ничего хорошего.

Внутри Цин всё похолодело. Её дыхание сделалось поверхностным.

Пока вереница учеников тянулась к выходу, госпожа Мейфенг молчала. Но как только они остались вдвоём, по комнате разнёсся её голос:

– Присаживайтесь, юная госпожа! Вы так поспешно… покинули прошлое занятие, что я не смогла проверить уровень вашего мастерства. Поэтому прошу вас, сыграйте сейчас!

– Мои руки…

– О, ну что вы! Не стоит скромничать! – жёстко оборвала её наставница Мейфенг. Она подошла к столу Цин и буквально всучила ей в руки пипу. – Порадуйте же мой слух! Очень прошу! Может, сыграете «Засада с десяти сторон»[14]?

Глаза Цин округлились. Наставница выбрала одну из самых сложных в воспроизведении мелодий!

Взгляд госпожи Мейфенг сделался ледяным, а сами глаза напоминали два тёмных бездонных колодца. Это была не просьба. Это был приказ, и у Цин не было шанса отказаться.

Кивнув, она взяла пипу всё ещё не до конца зажившими руками и принялась играть. Её игра больше походила на хрипы умирающего на поле боя. Впрочем, Цин никогда не отличалась особой