что даже в самом крепком доме всегда есть место для бытовых неурядиц.

В один из дней, когда солнце пряталось за свинцовыми тучами, в долине начался ветер. Не просто сквозняк, а настоящий ураган, который, казалось, хотел выдуть из долины всё тепло. Он свистел в щелях глинобитных стен, заставляя пламя в очагах танцевать безумный танец. Люди кутались в самые тёплые шкуры, а дети капризничали, не желая вылезать из-под одеял. Пришлось законопатить все окна-дыры пучками сухого мха и травы, отчего в домах стало темновато, но зато уютно и тихо.

Девушки, гордость которых — система сбора талой воды с крыш в глиняные резервуары, столкнулись с проблемой. Резкий перепад температур (оттепель, а потом мороз) привёл к тому, что один из резервуаров треснул. Вода вытекла, оставив их без стратегического запаса. Пришлось срочно организовывать «спасательную операцию»: мужчины срубили толстое дерево и выдолбили из него новый желоб, а девушки обожгли его изнутри глиной. Два дня племя обходилось водой из растопленного снега, но новый «водопровод» получился даже лучше старого.

Именно после этих мелких испытаний, когда быт наладился, а на улице снова пошел тихий, пушистый снег, к Полине и Рэю в гости пришли Наташа и Кай.

Дом Полины и Рэя встретил их теплом и запахом сушёной мяты. Рэй сидел у очага и вырезал из кости сложную застёжку для плаща, а Полина перебирала травы.

— Что случилось? — спросила Полина, заметив, как её подруга украдкой облизывает губы и с тоской смотрит на пустые полки, где летом сушились ягоды. — Ты уже пять минут стоишь и гипнотизируешь стену.

Наташа смутилась и присела на шкуры у огня, рядом с Каем.

— Я не знаю, что со мной, — тихо призналась она, кладя руку на живот. — Мне хочется... сладкого. Так невыносимо хочется, что хоть кору с деревьев грызи. Мёда бы... или ягод. Но зима.

Полина замерла. Она перевела взгляд с лица подруги на её жест. Улыбка понимания медленно озарила её лицо. Она всё поняла.

— Кай, — мягко сказала она. — А ты знаешь, что твоему сыну очень хочется сладкого?

Кай удивлённо посмотрел на Наташу, потом на Полину, и снова на Наташу. Его глаза, до этого полные простого любопытства, вдруг наполнились таким теплом и нежностью, что казалось, в доме стало ещё жарче. Он бережно накрыл ладонь Наташи своей.

— Сын? — переспросил он хриплым от волнения голосом.

Наташа кивнула, счастливо улыбаясь:

— Я хотела сказать тебе сегодня вечером... но, видимо, он очень нетерпеливый и хочет полакомиться сладеньким прямо сейчас.

Кай издал радостный клич, подхватил Наташу на руки и закружил по комнате.

— У нас будет сын! — кричал он. — Слышишь, маленький охотник? Твой отец счастлив!

Рэй хлопнул друга по плечу, а Полина украдкой вытерла слезу радости.

— Так! — скомандовала она, когда Кай наконец поставил сияющую Наташу на пол. — Раз будущему охотнику хочется сладкого, значит, будет ему сладкое!

Она подошла к тайнику под лежанкой и достала оттуда маленькую баночку. Это была та самая сгущёнка. Одна банка из пяти оставшихся. Этот продукт берегли как зеницу ока для особого случая. Похоже, этот случай настал.

— Что это? — с любопытством спросил Кай, мгновенно успокоившись и подойдя ближе. Он заглянул в банку с белой густой массой.

— Это... легенда из нашего мира, — торжественно объявила Полина. — Называется «сгущённое молоко». Лучшее лекарство от грусти и лучший подарок для будущего воина.

Рэй уже стоял рядом, принюхиваясь.

— Пахнет солнцем и теплом.

Полина достала четыре маленькие деревянные ложки и щедро зачерпнула лакомство.

— Пробуйте. Только осторожно, это очень сладко.

Первым ложку ко рту поднёс Кай. Его глаза расширились от удивления. Он замер на секунду, а потом его лицо расплылось в совершенно детской, счастливой улыбке.

— Это... это как мёд, но... другое. Гуще. Нежнее. Словно солнце застыло на языке!

Следующим был Рэй. Он прикрыл глаза от удовольствия:

— Я понимаю, почему вашему будущему маленькому охотнику так хочется этого. Это вкус праздника.

Наташа ела медленно, зажмурившись от наслаждения. На её щеках проступил румянец, который делал её ещё красивее.

— Это восхитительно... — прошептала она. — Теперь я понимаю, почему в нашем мире люди сходили с ума по сладкому.

Мужчины попробовав ещё пару ложек, оставили лакомство для любимых, вылизав свои ложки до блеска.

Вечер прошёл за разговорами о будущем малыше и сладким угощением с горячим травяным чаем. Снаружи выла метель, бросая в окна пригоршни колючего снега, но внутри четырёх стен царили уют и смех. Это был маленький островок абсолютного счастья посреди долгой зимы.

Когда гости ушли, Полина прижалась к плечу Рэя.

— Знаешь, — сказала она тихо, глядя на угасающий огонь в очаге. — Может быть, именно из таких моментов и состоит счастье. Не из великих подвигов или спасения мира, а из возможности разделить банку сгущёнки с теми, кого любишь, чтобы порадовать новую жизнь.

Рэй поцеловал её в макушку:

— Я бы не отказался от этого счастья каждый день.

— Ну уж нет! — рассмеялась Полина. — Это слишком ценный ресурс. Будем выдавать его порционно. По большим праздникам. Например, по дням рождения наших будущих детей.

Глава 21

Весна пришла в долину робко, словно проверяя, готовы ли люди её принять. Снег сошёл, обнажив землю, которая жадно дышала, наполняя воздух запахом прелых листьев и влажной почвы. Лес наполнился гомоном вернувшихся птиц, а на полянах проклюнулись первые, нежные ростки мать-и-мачехи.

Жизнь в племени текла своим чередом. Женщины плели новые корзины из свежих побегов для сбора яиц и ягод, мужчины чинили луки, изготавливали новые стрелы и дротики,

Девушки, чьи дома теперь стояли рядом, помогали друг другу: Полина варила укрепляющие отвары для Наташи, чей живот уже заметно округлился, а Наташа помогала подруге с посадками в огороде.

Однажды утром Полина проснулась от странной тишины. Не было слышно привычного щебета птиц за окном. Она вышла из дома и замерла.

Воздух был тяжёлым, неподвижным и горячим. Ветра не было совсем. Небо, обычно чистое по утрам, затянуло странной грязножелтой дымкой. Солнце висело над горами тусклым, багровым диском, словно его кто-то прикрыл грязным стеклом.

— Что это? — прошептала Наташа, выходя следом. Она куталась в волчий плащ, хотя день обещал быть тёплым.

— Не знаю, — Полина принюхалась. В воздухе стоял едва уловимый, но тревожный запах. Запах гари.

Но не костра, а чего-то огромного, далёкого и смертоносного. В воздухе пахло серой.

К полудню дымка