он был альфой стаи, которая воссоединила тебя с любимым. И самое смешное, мы все трое были свидетелями на этой свадьбе.

Последние слова он выплюнул с горечью.

— А дальше?

— Мы и вся наша стая перестали быть отступниками. В благодарность за помощь ты возвысила и нас и тех, кто нас вырастил. А земли, на которых мы все прятались, закрепила уже официально. Мы надеялись, что ты постепенно нас полюбишь. Но… ты никого не видела кроме Кая. И слушала, и слышала, ты только его. Мы уже совсем отчаялись, и думали, что навсегда потеряли тебя, пока однажды Кай не появился и не предложил нам троим еще одну сделку.

— Предать меня… — понимающе кивнула я.

— Да, — взгляд Теуруса стал жестким, на лице заиграли желваки, а руки он опять непроизвольно сжал в кулаки, что на шее даже вздулись вены. — Ему хотелось получить твою силу. Но он не знал, как это сделать. Он думал, что мы хотим тебя уничтожить. Спутал нашу страсть с ненавистью. — Его губы изогнулись в горькой улыбке. — Он ведь не знал, что мы ощущаем тебя, как истинную. Мы никому об этом не говорили. Это осталось нашей тайной с братьями. Даже отец ничего не знал. И Кай сказал, что отдаст нам твои регалии, а мы должны тебя убить. Аргус смог записать этот разговор на специальный кристалл времени. Мы пришли к тебе и показали его. Это разбило твое сердце вдребезги. Мы ощутили это все трое. Ты словно заледенела в тот момент. Нам было так жаль, что мы причинили тебе эту боль, — я увидела, как в глазах моего стража появилась вина.

А сама схватилась за сердце, потому что почувствовала отголосок той самой боли.

— Лера, что? — Теурус тут же потянулся ко мне, но я покачала головой и даже выставила руку вперед.

— Нет-нет, я хочу услышать, что было дальше.

Теурус вернулся обратно, и продолжил:

— Ты пересматривала этот кристалл несколько раз, а затем спросила — чего мы хотим за эту информацию. И тогда мы решились и попросились стать твоими личными стражами. Был один ритуал, который связывал нас навечно. Мы рассказали тебе, что ты наша истинная. Но ты была холодна и сказала, что ничего не чувствуешь. Тогда мы попросили, чтобы ты провела тот ритуал. Мы надеялись, что со временем, если мы будем близко к тебе, то ты нас полюбишь. И ты согласилась. А после, как и задумывалось, в эту же ночь, Кай на специальной подставке вынес твои регалии, и принес их нам, как мы и договаривались. Ты все же хотела убедиться, доведет ли он до конца своё злодеяние. А мы пошли в твою комнату, чтобы якобы тебя убить, а сами просто вернули корону и скипетр.

После ты вышла из покоев к растерянному Каю, который тут же начал притворяться, и делать вид, что не понимает, что же произошло. Но ты показала ему запись с кристаллов, плюс еще и новую, где он отдает нам твои регалии и отправляет убить тебя. А после устроила допрос. Оказалось, что Кай хотел твоего бессмертия. И он знал, как легко его добиться. Достаточно убить тебя, а затем надеть регалии Мороза. Так как им нужно будет кого-то назначить отвечающим за стихию. Он, как потомок богов, имея частичку божественной силы, мог подойти. После того, как Кай всё рассказал, ты его и прокляла. Сделала бессмертным в назидание. И заставила собирать слово из льдинок «Вечность».

— Так вот почему слово «Вечность», — покачала я головой, и посмотрела на своего верного стража, который когда-то вместе с братьями уберег меня от смерти. — Теурус, — позвала я, и мой голос дрогнул. — Иди сюда.

Он поднялся одним плавным движением. И оказался рядом, да так близко, что я снова ощутила его запах — сильный и ванильный? Кажется он пах ванилью…

— Я не умею быть нежным, — предупредил он, вглядываясь в мои глаза. — Я слишком долго ждал. Слишком долго сдерживался.

— Я не хочу нежности, — ответила я, сама удивляясь собственным словам. — Я хочу тебя. Настоящего.

Это было всё, что ему требовалось.

Он накрыл мой рот поцелуем — глубоким, требовательным, почти грубым. Его руки сжались на моей талии, притягивая к себе, и я почувствовала всем телом, насколько он силен. Не так, как Мерис — мягко и обволакивающе. Не так, как Аргус — игриво и дерзко. Теурус целовал так, будто ставил клеймо. Будто говорил: «Ты моя. Была и будешь».

Я отвечала с той же страстью, запуская пальцы в его волосы, прижимаясь к нему так тесно, что, между нами, не оставалось воздуха. Мой халат давно сполз с плеч, и когда его ладони коснулись моей обнаженной кожи, я вздрогнула от контраста — его пальцы были горячими, обжигающе горячими на моем ледяном теле.

— Лера, — выдохнул он мне в шею, покрывая поцелуями ключицу, плечо, спускаясь ниже. — Моя Лера…

Я запрокинула голову, отдаваясь этим ощущениям. Его губы находили самые чувствительные места, и я таяла, как снег под весенним солнцем. И когда его рот накрыл мою грудь, я вскрикнула, выгибаясь дугой.

Он подхватил меня на руки — легко, будто я ничего не весила — и опустил на мягкие шкуры. Звезды над нами кружились в медленном танце, но я видела только его. Только его глаза, в которых горело золото, только его тело, нависающее надо мной, только его руки, которые медленно, мучительно медленно избавляли меня от остатков одежды.

— Смотри на меня, — приказал он, когда я попыталась закрыть глаза от переизбытка чувств. — Смотри, когда я буду в тебе. Хочу, чтобы ты видела, только меня.

Я послушалась. Смотрела, как его лицо искажается от напряжения, когда он входит в меня — медленно, глубоко, до самого основания. Смотрела, как расширяются его зрачки, как дергается кадык, как напрягаются мышцы на плечах.

И когда он начал двигаться, я не смогла сдержать стона. Это было нечто иное. Не просто секс — слияние. Соединение двух стихий, двух древних сил, которые искали друг друга всю вечность.

Теурус брал меня жадно, требовательно, без той нежной осторожности, что была у Мериса. Каждый его толчок отдавался во мне вспышкой, каждый рывок заставлял выгибаться навстречу. Он не спрашивал, можно ли быстрее, глубже, жестче — он просто делал, и я была благодарна за это. Потому что именно такого мне не хватало. Именно такой дикой, первобытной страсти.

— Ты моя, — рычал он мне в губы, вбиваясь в мое тело с ритмом, от которого мир вокруг начал расплываться. — Моя королева. Моя женщина.