меня не возникло. Но Лукасу всего двадцать и ему еще надо научиться закрывать свою душу от других. Поэтому пока никаких тайн, сотрудничаем совершенно открыто.

Кроме одной маленькой просьбы. В конце нашего разговора я попросил его, но исключительно по возможности, выяснить источники информации обо мне. У меня даже чисто спортивный интерес, кто же сумел нарисовать японцам так точно мой психологический портрет.

А то, что это сделали европейцы, я не сомневался ни на секунду. Поэтому нашего нового друга я попросил это сделать по возможности. Главный заход будет с других сторон: из Англии и Франции.

Закончив беседу с Ван Бастеном, я распорядился пригласить остальных и мы совместили приятное с полезным: трапезу, знакомство с новыми сотрудниками и мой инструктаж остающимся на Амуре.

Перед самым отходом из Николаевска у меня была еще одна важнейшая встреча, ради которой мне пришлось сойти на берег.

В Николаевске идет бурное строительстве. И среди прочего строятся два православных храма, один из которых старообрядческий. Этот вопрос мы согласовали с Сергеем Федоровичем еще перед моим отходом с Камчатки.

В почти построенном храме после очень ранней литургии меня ждали двадцать пять священников, прибывших с Южных Курил. От всех старообрядческих священников, с которыми я общался раньше, они отличаются принципиально.

Среди них нет беглопоповцев, все они были рукоположены из мирян-старообрядцев на Южных Курилах.

Они ждут моего утверждения решения о начале своего служения в будущих старообрядческих приходах на Амуре и в Восточной Сибире. Пятеро из них остаются здесь, а остальные должны пойти с первым нашим пароходом вверх по Амуру.

После общения со священниками староверами состоялся общий молебен и я, получив благославление от двух священников настоятелей: нашей официальной православной церкви, которую я для себя стал последнее время называть Синодальной и старообрядческой, не мешкая направился к шестивесельной шлюпке, ожидающей меня.

Как только я поднялся на борт «России» как раздалась команда:

— Полный вперед! — и наш пароход устремился к Амурскому лиману.

В начале Северного фарватера, ведущего в Охотское море, нас ждет второй пароход «Москва», ушедший туда на рассвете.

Многие географические названия в здешних краях имеют местное происхождение и я без труда их все обозначил на нарисованной мною карте, которая почти совпала с картой созданной крестным.

Во время перехода в Николаевск я их сравнил, они оказались почти идентичными и мы с крестным быстро нашли общий язык с названиями.

Как мыс Куегда стал известным мне мысом Кошки я не знаю, но на нашей карте он обозначен как Куэгда. Выше него по течению начали строить сам Николаевск, а ниже судостроительный завод.

Ниже по течению в десяти километрах от мыса остров Воспри. Судовой ход слева от него. Можно конечно попытаться пройти и справа, и если повезет пройти мели перед островом, то эта авантюра может быть успешной и вполне успешной.

На южной оконечности Воспри и на мысе Чныррах напротив на левом берегу Амура, крестный заложил две береговые батареи. Они должны будут прикрывать Николдаевск от незванных гостей с Амурского лимана.

Мы идем мимо не задерживаясь и постепенно набирая скорость. Крестный первым делом составил лоцию для прохождения Амура и его фарватеров и на левом берегу от Куэгды до мыса Чадбах, высокого приметного обрыва, незначительно выступающего в реку, приказал построить пять маяков. Шестой напротив на мысе Пронге. На маяках сейчас сменные караулы по три человека.

Линию Чадбах-Пронге крестный считает границей разделяющей сам Амур и лиман. Между ними больше шнстнадцати километров.

Амурские фарватеры начинаются от низкого наносного острова Оремиф, покрытого кустарникаом и травой. Это северо-западная оконечность одноименной опасной банки в устье Амура. Иногда она полностью осыхает. Её протяженность больше девяти миль. С западных сторон она очень хорошо обозначается водорослями, которые глазастые моряки иногда хорошо видят.

У остова Оремиф начинаются Северный и Южные фарватеры. От Северного после прохождения начинается третий, Сахалинский.

Мы с крестным поднялись на мостик, а Иван Васильевич спустился в свою каюту, ему с утра не здоровится.

«Москва» ждет нас на траверсе мыса Оремиф и когда они уведили нас, то сигнальщик тут же начал нам семафорить.

Проход по по Северному фарватеру задача не из простых. Справа и слева многочисленные банки, в некоторых местах его ширина небольше одной мили. Вдоль западного берега лимана на каждом мысе тоже выставлены маяки. Здесь они еще временные, но к осени должны везде появится постоянные.

К северо-востоку мыса Пуир на расстоянии мили от него опасное подводное препятствие. Глубина здесь не более трех метров. Над этим местом установлен очередной буй, которые уже выставлены на Амуре от мыса Куэнга и по всему Северному фарватеру до траверза южной оконечности острова Лангр., где стоит последний, но уже капитальный маяк.

Дальше надо идти ориентируясь на свой опыт и лоцию Охотского моря, составленную крестным.

Здесь заканчивается Амурский лиман, начинается Сахалинский залив Охотского моря и глубины начинают постепенно нарастать.

Пока погода по-прежнему благоприятствуют нам, сегодня утром не было даже речных туманов. Амуре-батюшка спокоен, лиман тоже приветствовал необычайно тихой погодой, которая держалась и в Сахалинском заливе.

Первые сорок пять миль до выхода из Амурского лимана мы шли восемь часов, но когда вышли в Сахалинский залив, крестный предложил нашему капитану Киприану Леонтьвичу Степанову постепенно увеличивать скорость.

Я после прохождения нашим караваном устья Сунгари очень мало спал, особенно последние сутки после прихода в Софийск. И когда мы прошли Амурский лиман счел для себя возможным уйти с мостика в каюту и отдохнуть.

Проспал я почти пятнадцать часов и когда вновь поднялся на мостик, то мы были уже на просторах Охотского моря и прошли ровно сто тридцать миль.

Наша скорость очень даже приличная, постоянно не меньше восьми с половиной узлов. До Магадана по прямой идти около четырехсот миль.

Глава 14

В одиннадцать тридцать семь тридцать первого мая 1836 года я впервые ступил на магаданскую землю. Встречал меня естественно Иван Кузьмич Кольцов собственной персоной.

Мои наполеоновские планы пребывания на Дальнем Востоке и в Америке не позволяли тратить где-либо лишние дни и поэтому магаданская программа была очень короткой. Осмотр самого Магадана, доклад Ивана Кузьмича и утром первого июня в путь.

Новый русский город на Охотском море естественно начинается с порта, который уже почти полностью построен. Пока он естественно небольшой: три причала вдоль северного берега бухты, морской вокзал с небольшой гостиницей, за которым сразу же начинается сам Магадана, мастерские и складские помещения.

Начальник порта со своей небольшой канцелярией пока размещается в мастерских порта.