ученицей и по-прежнему быть моей самой надежной опорой.

– Простите, Лидия Ермиловна, я не хотела вас обидеть, – театрально сконфузилась Кудря. Но слезы на ее глазах выступили самые настоящие.

– Что ты, девочка моя, я вовсе не обижаюсь! И твои мокрые глазки сейчас, которых – ты слышишь, Танюша, – не надо стесняться, как раз и подтверждают мою правоту. Ты очень эмпатичный и ответственный человек.

– Вы слишком ко мне добры, – пролепетала Кудря.

– Вовсе нет! Хотя и скромность мы можем прибавить к твоим несомненным плюсам. – В полном энтузиазма голосе директрисы и в белом кружевном платочке Кудри, которым та промокала под глазами, было что-то идиотское, словно обе разыгрывают пьесу, в которую никто давно не верит. – Мы еще поговорим об этом, а сейчас ступай на свое место.

– Фигня! – прошептала Рита Старостина, но кое-кто ее услышал и рассмеялся.

Кудря плюхнулась перед нами с Филей, по дороге спрятав свой кружевной платочек в карман жилетки, директриса торжественно отчалила восвояси, а урок продолжился. Тоже как ни в чем не бывало – учителя на лету схватывали, чего хотела их директриса.

Кудря обернулась, глаза у нее были совершенно сухие.

– Колесо, надо поговорить! – На Филю она даже не взглянула.

– Давай.

– С глазу на глаз.

– Сейчас? – Черт меня дернул ухмыльнуться и обвести руками по сторонам, мол, тут еще где-то двадцать пять человек.

– Дебил! После уроков, за школой, где вы обычно курите.

– Ох, тебе и это известно. – Мне захотелось сокрушенно покачать головой. Всё еще пытался иронизировать, впрочем, довольно доброжелательно.

– Больше, чем ты думаешь, – парировала Кудря. – Так что, понял? В курилке?

– Хорошо, – не нашелся я. – Ладно.

Ну и напорчик, однако.

– С глазу на глаз – это значит один на один. Гляжу, вы с Филей сдружились? – Она по-прежнему на него не смотрела. – Так вот, не вздумай притащить его с собой.

– Интригуешь.

– Не обольщайся. – Кудря фыркнула и отвернулась.

Я услышал, как Филя тяжело засопел и как заскрипели костяшки его пальцев, сжимающихся в кулаки.

Но на перемене они общались, как будто ничего не произошло. Филя снова попал в число фаворитов школьной королевы; уж не знаю, что она ему наплела, но, когда я направился туда, «где вы обычно курите», здоровяк вовсе и не пытался увязаться за мной.

Она, как и собиралась, ждала одна и сразу набросилась на меня:

– Колесо, ты что-то знаешь! – Это был не вопрос, утверждение.

– О чем ты?

– Хватит притворяться тупее, чем ты есть на самом деле.

– Чего?! – Мое возмущение было искренним. – Э-э-э, давай-ка повежливей. Ладно?

– Не заслужил.

– Да я не понимаю, о чем ты.

– Не надо мне врать! Вы с чокнутой что-то знаете. Про этот вонючий дневник. И вообще про то, что происходит.

Я помолчал, спросил негромко:

– А что происходит?

– Вот это ты мне и скажешь. И завязывай под дурачка косить. Я твои «шарики за ролики» насквозь вижу.

Только тут я догадался повнимательней заглянуть ей в лицо и увидел, как оно перекошено ненавистью. Ни хрена себе, а ведь не так давно нам казалось, что мы нравимся друг другу.

– Тань, я понимаю, ты расстроена…

– Заткнись и слушай! Не меня, а этот сраный дневник надо было тащить на экспертизу. Как только я до него дотронулась. – Кудря передернула плечами и, вероятно, бессознательно чуть отстранилась, как будто у меня какая-то дурная болезнь, потом с уверенным кивком добавила: – И за всем этим – ваше с чокнутой дерьмо.

– Слушай…

– Хватит юлить! – Внезапно она перешла на визг. – Чем вы помазали дневник?

– Мы… Дневник?

– Перед тем как подсунуть мне? Уроды!

Я смотрел на нее ошарашенно, а потом словно догадался.

– Ты рехнулась, да?! – Теперь с моей стороны это был скорее не вопрос, а утверждение.

Как ни странно, но это ее немного остудило, чего-чего, а чутье у Кудри работало.

– Откуда же он тогда взялся, этот дневник?

– Мне-то почем знать?

Кудря поморщилась, фыркнула:

– Скользкий ты стал, Колесо, после того как связался с этой чокнутой.

– Если оскорблять людей для тебя легче, валяй, продолжай. Только так делу не помочь.

– Значит, все-таки чего-то знаешь! – Она удовлетворенно хмыкнула, будто подловила меня на слове.

Но и я уже был не так прост.

– Я знаю, что сегодня с утра ты была похожа на сбежавшую из дурки, а твой друг Филя решил, что ты под наркотой. И если всё это не прикол, то у тебя серьезные проблемы.

– Нападение – лучшая защита.

– Это ты себе скажи! Проблемы-то у тебя, так на хрен на людей кидаться?

Она дернула головой, и ее взгляд заволокло. Я подумал, что Кудрины зрачки опять поменяют цвет, и мне стало страшно. Даже сам отступил от нее на шаг.

Она посмотрела на меня удивленно.

– Чего шарахаешься?! Не укушу! Ты реально стал какой-то долбанутый.

Моя рука вдруг быстро потянулась к ее шейному платку.

– Что там у тебя?

– Отвали, мальчик! – остановила она грубо. – Ты прозевал свой шанс снимать предметы моей одежды.

– Что там у тебя? – повторил я уже спокойно.

– А если засос, то что – побежишь Филе рассказывать?

– При чем тут…

– Всё равно не могу отделаться от мысли, что вы с чокнутой заняты каким-то дерьмом, – поделилась Кудря.

Надо было ей что-то сказать, найти правильные слова. Но действительно, с какого момента начинать? А она со своей подозрительностью не шла навстречу. Все-таки попытаться стоит.

– Тань, тебе нужна помощь, – осторожно начал я и полез во внутренний карман своей куртки за открыткой с японкой – это был жест отчаяния.

Показал карточку Кудре, повернув оборотной стороной, где было приклеено перо вороны. Но ничего не случилось, Кудря не зашипела, и у нее не выросли клыки. Она лишь пренебрежительно усмехнулась и желчно произнесла:

– Дебил, блин. Чего, Колесо, это твоя куколка вуду? Колдуете с чокнутой? Помощник херов.

Нелепо вышло. Я сам усмехнулся, хотя чего уж там смешного? Не нашел правильных слов, а она не сделала шага навстречу, только закрылась еще больше. Похоже, шанс был упущен. И потом, в ее случае я не знал, насколько далеко всё зашло.

– Никто не колдует, – ровно сказал я. – Просто хотел записать твой телефон. На красивой открытке.

– Забыл уже? – протянула она с издевкой. – Все, кому нужен мой номер, помнят его наизусть.

– Тань, ни я, ни Штейнберг ничего плохого тебе не сделали, – произнес я как можно более миролюбиво.

– Слушай сюда, Колесо: я слежу за тобой! – Она сотворила характерный жест из ковбойских фильмов. – За тобой и за твоей чокнутой. Глаз с вас теперь не спущу. Интуиция меня ни разу не подводила, вижу всех вас насквозь. Не по зубам