class="p1">— Тогда слушайте внимательно. Если я позволю использовать вас как приманку, и с вами что-то случится, это ударит не только по вам. Связка после обряда не отпустит меня спокойно. Я не до конца знаю, как именно, но знаю достаточно, чтобы не проверять ценой вашей жизни.

На миг я просто замолчала.

Потому что он снова сказал то, чего я не ждала услышать так прямо.

Не «это невыгодно». Не «мне неудобно потерять жену». Не «дом ослабнет».

Это ударит и по мне.

И сказано было не как красивые слова. Как неприятный, но непреложный факт.

Я медленно опустила руки.

— Вы боитесь за меня или за последствия? — спросила я.

Он усмехнулся коротко, безрадостно.

— Умный вопрос.

— Я стараюсь.

— За оба варианта.

Честно.

Опять честно.

Иногда мне казалось, что этот мужчина умеет быть страшнее всего именно своей честностью.

Я подошла к отравленному столу и остановилась напротив него.

— Хорошо. Тогда компромисс.

— Уже не нравится.

— Вы охраняете меня так, как считаете нужным. Но я не сижу в полном неведении и не изображаю фарфоровую куклу. Я участвую. Смотрю. Думаю. Задаю вопросы. И если нужно — помогаю вам поймать того, кто решил превратить мой брак в квест на выживание.

— Вы и так задаете слишком много вопросов.

— А вы — слишком мало отвечаете.

— Это не повод.

— Это судьба.

Кажется, на этом месте он все-таки почти улыбнулся.

Почти.

Но в следующую секунду выражение лица снова стало жестким.

Он шагнул ко мне ближе, и я машинально задержала дыхание.

— Вы правда не понимаете, — произнес он тихо, — что сегодня я спас вас уже в третий раз.

Я замерла.

Зал.

Лес.

Суп.

Да.

Три раза.

И хуже всего было то, что он не преувеличивал.

— Понимаю, — ответила я так же тихо. — И именно поэтому не хочу быть для вас просто грузом, который нужно таскать с угрозы на угрозу.

Несколько секунд он молчал.

Потом вдруг поднял руку и — очень медленно, будто давая мне возможность отстраниться, — коснулся пальцами моего подбородка.

Не грубо. Не властно.

Просто заставляя поднять лицо чуть выше.

У меня внутри все сжалось.

Не от страха. Вернее, не только от него.

— Вы не груз, — сказал он.

И в этот момент за окном раздался крик.

Настоящий.

Резкий. Отчаянный.

Мы оба повернули головы одновременно.

Во внутреннем дворе внизу кто-то бежал через галерею. Стража рванулась наперерез. Я успела увидеть только серый плащ, бледное лицо и блеск клинка в руке у бегущего.

— Стой! — рявкнули снизу.

Слишком поздно.

Человек метнулся к арке, и прямо над ним полыхнула огненная вспышка.

Я даже не успела понять, кто из магов ударил.

Но Рейнар уже отпустил меня.

Уже был у окна.

Уже видел что-то, чего не видела я.

— Назад, — приказал он.

— Что там?

— Назад.

Голос был таким, что я послушалась сразу.

И именно это, похоже, спасло мне жизнь.

Потому что в следующую секунду стекло окна взорвалось внутрь.

Не от камня.

Не от стрелы.

От огня.

Узкий, ослепительно-белый огненный сгусток пролетел прямо туда, где секунду назад была моя голова.

Я вскрикнула и рухнула на пол.

Жар полоснул по щеке. Шторы вспыхнули. Комнату наполнил дым и звон осыпающегося стекла.

И в тот же миг передо мной вырос Рейнар.

Не человек — стена.

Он вскинул руку, и второй огненный удар врезался в его ладонь.

Я увидела это почти замедленно.

Как пламя не прожигает его сразу, а выгибается, рвется, сталкиваясь с чем-то более сильным. Как темные линии под его кожей вспыхивают ярче. Как в глазах загорается тот самый нечеловеческий красный свет.

А потом он сделал шаг вперед.

И рявкнул так, что камень под ногами будто содрогнулся.

Не человеческим голосом.

Не звериным.

Драконьим.

От этого звука у меня внутри все оборвалось.

Но я не отвела глаз.

Потому что прямо у окна, среди огня и дыма, мужчина, за которого меня выдали как за чудовище, закрывал меня собой от магического удара.

И если в этот момент кто-то спросил бы, кого именно я вижу перед собой, я бы не смогла ответить одним словом.

Чудовище.

Мужчину.

Дракона.

Спасителя.

Все сразу.

И это было опаснее всего.

Глава 11. Цена моего появления в этом мире

Огонь погас не сразу.

Он еще несколько долгих секунд бился о ладонь Рейнара, как живое существо, не желающее признавать поражение. Белое пламя шипело, рвалось, изгибалось, пока его пальцы не сжались — медленно, с той страшной уверенностью, которая бывает только у силы, давно привыкшей уничтожать то, что другим кажется неуправляемым.

И тогда удар рассыпался.

Не искрами.

Пеплом.

Серым, почти серебряным, он осел на пол, на край стола, на мои руки, которыми я закрывала голову.

В комнате стало очень тихо.

Только шторы догорали у окна, трещало дерево рамы, и где-то внизу во дворе кричали люди.

Я сидела на полу, не в силах сразу подняться.

Рейнар стоял передо мной, слегка развернув плечи, как будто все еще прикрывал меня от следующего удара. Его спина была напряжена так, что это чувствовалось даже на расстоянии. Темные линии под кожей пылали ярче, чем раньше. Уже не тонкие трещины — почти светящийся узор боли.

— Вы ранены? — спросил он, не оборачиваясь.

Голос звучал глухо. Ниже. Почти на грани.

— Нет, — выдохнула я. — Кажется… нет.

— Кажется — плохой ответ.

— Тогда нет.

Он кивнул.

И только после этого сделал шаг в сторону.

Я увидела его лицо — и сердце сжалось.

Не от страха.

От понимания, какой ценой ему дался этот удар.

На скулах проступило жесткое напряжение. Красный свет