Я послушно отвернулась, продолжая размышлять о безрадостном существовании Виктора на родине. Может, поэтому он и не выказывал никакой тоски по тому месту? Поэтому так тут и прижился. Не став гадать, я прямо его об этом спросила.

— Скучаю ли по дому? — уточнил Виктор, и я поняла, что он тянет время. — Бывает. Там еда была лучше. Жить было удобнее, даже инвалиду. Безопаснее. Медицина на другом уровне, развлечения, опять же.

— Еда? — уточнила я. — Здесь же ты лорд и питаешься отлично. Специально для тебя растят кур, есть свежие яйца, сыры, творог, даже мёд…

Виктор посмотрел на меня с такой плохо скрываемой грустью, что я даже пожалела, что завела этот разговор.

— Убери волосы, — сказал барон Гросс, протягивая мне косынку.

Поднимать руки в костюме-фартуке было тяжело — кожа была совсем свежая и гнулась неохотно — но я все же справилась с заданием, после чего Виктор накинул на мое лицо тряпичную маску и стал показывать, как ее надо завязывать на затылке, чтобы плотно прилегала к носу и подбородку.

— Нет, тут я ем отлично, — признался муж, и у меня немного отлегло, ведь я отвечала за наш с Виктором стол. — Но дома остались продукты, которых тут просто не существует. Картофель, например.

— Картофель? — уточнила я.

— Да, — ответил Виктор. — Такие хрусткие корнеплоды, которые надо отваривать или обжаривать в масле до готовности. Очень сытные и…

Виктор долго рассказывал про всякие блюда из, как он ее называл, картошки, и чем дольше я слушала, тем знакомее мне становился этот корнеплод.

— Ты про земляные яблоки говоришь? — внезапно выдала я. — Это такие коренья, круглые, вдвое меньше моего кулака. Да?

Виктор замер, а я даже через косынку на голове почувствовала, как мой муж тяжело выдохнул.

— Где ты их видела? — замогильным голосом спросил Виктор. — В этом мире есть картошка?

— Не знаю, правильно ли я все поняла, но ты описал земляное яблоко, — с уверенностью ответила я, поворачиваясь к супругу и позволяя ему помочь затянуть завязки на манжетах костюма. — Популярная еда у бедняков западной Витезии… Растет как сорняк. Да и не все рискуют его употреблять, бывают, травятся…

— Это потому что зеленеть дают! — выдохнул муж. — Господи, тут есть картошка…

— Чему ты так радуешься?

Виктор на самом деле улыбался во все зубы.

— Ты не понимаешь, Эрен… — начал Виктор. — У нас идеальный район для выращивания картофеля. Суглинистые песчаники, не очень богатые почвы. Тут картошка будет, как родная! И намного меньше рисков. Можно давать людям, можно кормить скотину… Ей тысяча применений!

Восторгов Виктора я так до конца и не поняла, так что просто сосредоточилась на своем «чумном наряде», тем более, мы почти закончили.

Ну, двигаться я в этом могла. Даже наклоняться или приседать. Но чтобы полный день ухаживать за больными в такой броне, не могло идти и речи. Понятное дело, та же Лили была крепче и выносливее меня теперешней, ведь два года я только и делала, что занималась писарской и счетной работой вместо физического труда, но и питалась я не в пример лучше простых женщин.

— Он очень тяжелый, — сказала я супругу. — И жаркий.

— Лучше, чем умереть в мучениях, — ответил Виктор.

— Люди не понимают, о чем идет речь, ведь пока никто в городе не заболел, — продолжила я. — А ты хочешь, чтобы я собрала завтра женщин в главном зале и стала обучать их тем правилам, что рассказал мне ты? Они же при первой возможности сорвут его! И эти перчатки…

На моих руках были кожаные перчатки, как для верховой езды. Только гладкие, неудобные. Из рук всё выскальзывало.

— Ты должна найти правильные слова, — покачал головой мой муж. — Иначе мы тут все вымрем.

— Может, зараза и не дойдет до города… — с надеждой протянула я, а взгляд сам собой перешел на закрытые ставни.

Я знала, что сама себя обманываю. Мы и затеяли эти примерки с той целью, что утром от Арчибальда пришло еще одно сообщение — появились заболевшие в другом селе, а в старом заразились жители еще одной хаты. Причем новое чумное поселение было ближе к городу, чем предыдущее, словно болезнь сама двигалась в сторону Херцкальта, искала себе новых жертв, игнорируя другие маршруты.

— Надейся на лучшее, готовься к худшему, — хмуро ответил Виктор. — Постарайся завтра донести правила до женщин, ведь именно они чаще всего ухаживают за больными. А я поговорю с мастерами, может, получится изменить заказ и как-то облегчить эти костюмы до приемлемого веса…

После примерки у меня оставалось еще немного свободного времени, а ведь замковое хозяйство тоже требовало моего внимания. И хотя Сигрид успешно справлялась с большинством задач, а значительная часть дружины находилась за пределами городских стен, дел все равно хватало. Виктор хотел быть уверенным, что замок выстоит в случае, если черная хворь начнет бушевать в самом Херцкальте, и нам придется закрыть ворота. Тут мой муж не питал никаких иллюзий и действовал жестко, как будто бы родился здесь.

Мы много говорили перед сном, и я очень многое узнала за эту пару вечеров от своего супруга о том мире, откуда он прибыл. По рассказам Виктора, это было довольно сытое и безопасное место, по крайней мере, та его часть, где вырос и жил мой супруг. Нет, лихих людей там хватало, как несправедливостей и невзгод, но были они все какие-то более упорядоченные, нежели здесь. И тут и там были богачи и бедняки, и тут и там велись бесконечные войны, и тут и там власть имущие сходили с ума от безнаказанности, и даже высшие силы были им не указ. Но в родном мире Виктора мало кто погибал от голода в холодной нищете, как это случилось со мной в одной из жизней. Болезни были не столь опасны, а лекарства и помощь — намного более доступны. Ну и, конечно же, знания.

Я все еще не могла смириться с тем, что по меркам своей родины Виктор был совершенно не образован. Ведь даже то, что он называл базовым образованием, которое он получил в принудительном порядке, как и все дети, выходило далеко за пределы знаний, которые можно было получить здесь,