были и такие, что камень в какой-то мере все-таки имеет собственную волю, и подчинится он только тому магу, которого выбрал сам. И не просто выбрал, а отметил как особую ценность. Если хочешь знать, маги, которые не были козырем рода, выживали лишь в одном случае из пяти. Успешно завершали ритуал — один из десяти. А козыри рода выжили все до единого.

— То есть камень все-таки… условно-разумный? — спросил я, лишь бы голос подать.

Очень уж мне не нравился отблеск фанатичности, который начал разгораться в ее глазах. Пока еще только отблеск, но лиха беда начало. Нельзя такое запускать, на кой черт мне безумный фанатик?

— Не обязательно, — пожала плечами Асан. — Смотри сам. Назову общеизвестные факты. Родовой камень отмечает особо ценных для рода людей. Родовой камень наделяет особыми способностями. Есть менее известные. Родовой камень выбирает тех, с кем он готов слиться. Так почему бы и не быть еще парочке недокументированных возможностей? Например, вызов духа очень далекого предка.

Ну хоть, не гостя из иного мира, уже неплохо.

С другой стороны, а какая разница, в общем-то? Что так, что эдак для всех я буду, в первую очередь, носителем очень ценных знаний. А их реальный источник будет интересен разве что историкам, которые до моей тушки в любом случае не доберутся никогда.

— И не волнуйся, — слегка улыбнулась китаянка. — Я твои тайны не выдам, а Карим слишком… прост, уж извини, чтобы задумываться на такие темы и сопоставлять факты. Да и не знает он ничего толком про родовую магию древних аристократов. Алтарь наделил тебя способностями — ему этого достаточно. Более того, для простолюдина эта тема — табу, он инстинктивно будет стараться даже думать в эту сторону поменьше.

Будем надеяться. В любом случае, назад уже не отыграешь, придется работать с тем, что есть.

Асан смотрела на меня с ожиданием. Я понимал, что она хотела подтверждения. Ее теория стройная, с позиции логики ее не опровергнуть, но в подобных вещах червячок сомнения все равно будет точить изнутри.

И дело даже не в этом.

Подтверждение — это синоним доверия в данном случае. Именно доверия хотела от меня старуха.

Если так подумать, она ведь изрядно рисковала, излагая мне все свои размышления прямо. Я вполне мог — и сейчас еще могу — убить ее одним плетением, чтобы сохранить свою тайну. Формально рангом мы равны, и значит, она мне не противник. Более того, она все это знала, и все равно прямо высказала свои подозрения.

Я могу промолчать. И не хочу. Я ведь вполне искренне тогда в лесу надеялся, что ритуал сделает ее членом моего рода.

Так что изменилось? Ее проницательность оказалась несколько больше предполагаемой? Радоваться надо, что мой близкий человек оказался еще и умным.

— Все так, — кивнул я. — В моей прошлой жизни полноцветная магия была нормой.

Асан тепло улыбнулась. Я невеликий знаток человеческих душ, а уж эмпатом и вовсе никогда не был, но мне показалось, что между нами рухнул еще один невидимый барьер. Очередной.

Эх, была бы она на несколько десятков лет моложе, я из кожи вон вылез бы, но сделал ее своей женой. Мне не нужны избалованные истерички вроде Амайи. Я хочу видеть рядом с собой именно такую женщину: умную, сильную и готовую мне верить вопреки всему миру.

— Как тебя звали там? — спросила старуха.

— Игорь.

— Русский? — удивилась Асан и тут же фыркнула. — Вот уж ирония судьбы: два иноземца будут восстанавливать древний род Индийской Империи!

Я усмехнулся. Это да, жизнь умеет преподносить сюрпризы.

* * *

Практически сразу после разговора с Асан, дав мне только перекусить, подошла Марна.

— Господин, — в ожидании склонила голову она.

— Садитесь, — я кивнул ей на кресло. — Слушаю вас.

— Господин, мне не хотелось бы вас стеснять просьбами, — с некоторой неловкостью начала Марна. — Однако мне нужно знать, есть ли у вас возможность пополнить наши фонды?

Из-за обтекаемости ее фраз я даже не сразу понял, о чем она. Пару секунд я сверлил взглядом ее макушку, — глаз на меня она по-прежнему не поднимала, — и только потом сообразил:

— Деньги?

— Да, — выдохнула безопасница и встретила, наконец, мой взгляд.

Логично. Понятно, что у всех силовых служб рода просто обязаны быть свои резервные фонды, но вряд ли они велики.

Я начал заниматься этим вопросом, запросив, в первую очередь, подробные данные по бизнесу рода. Однако Марна, видимо, решила поторопить события. Что ж, она в своем праве, это я должен слуг рода содержать, а не они меня.

Я вопросительно приподнял брови, предлагая ей продолжать.

— Доступ к счетам рода есть только у вас, — уже спокойным деловитым тоном пояснила Марна. — Точнее, теперь он у вас наверняка есть, даже если раньше его не было.

У Шахара его и не было, кстати. Зачем несовершеннолетнему дальнему родичу доступ к счетам рода? И я понятия не имею, как здесь этот доступ получить.

К тому же, светить свое новое лицо мне не хотелось бы. А появиться в банке — это рассказать всем желающим, как я теперь выгляжу.

Может, безопасники и смогут меня потом прикрыть и сбросить все «хвосты», сами же они как-то скрылись от наблюдателей противника. Однако скрываться нам станет в разы сложнее.

— Я могу выдать кому-то доверенность? — спросил я.

— Конечно, — с недоумением посмотрела на меня Марна. — Оттиск родовой печати легко проверяется на подлинность в любой серьезной организации.

И где она, та печать? Наверняка ведь под руинами родового поместья осталась, вместе с кучей неочевидных сразу, но очень нужных вещей.

Да ладно печать, мне собственную личность-то чем подтвердить? Документы тоже остались там. Наверное.

— Прошу прощения, — стушевалась Марна.

Сообразила, видимо, что родовой печати у меня нет и быть не может. Надо бы, кстати, составить список того, что мне нужно будет восстановить в первую очередь по прибытии в столицу.

— Тогда только вы сами сможете получить доступ к счетам, — добавила она.

— Как?

— Родовая татуировка.

— Вот так просто? — удивился я. — Да кто угодно может сделать любую татуировку на плече.

— Это так же, как с родовой печатью, — едва заметно улыбнулась Марна. — Проверить подлинность несложно, есть артефакты, которые излучают специальную энергию. При взаимодействии с ней родовая сила подсвечивает родовую татуировку, и подделать этот эффект еще никому не удалось.

Уже легче, мою тушку признают и без документов. Подозреваю, что это — аварийный вариант как раз на случай родовых и клановых войн, но раз это работает, то про документы пока можно забыть.

Светить свое новое лицо мне, правда, все равно