рядом лежали чьи-то документы: паспорт, медицинский полис, всевозможные свидетельства. Не глядя в мою сторону, он протянул руку для приветствия.

— Чем занят? ~ поинтересовался я, пожимая ладонь и усаживаясь на свободный стул.

— Работой, в отличие от некоторых. Какие проблемы, Пан?

— Разные. — Я взял паспорт со стола, раскрыл его на первой странице. Прочел: «Белецкая Виктория Львовна». Положил паспорт на место и, кивнув на него, спросил:

— Здесь все ее документы?

— Разве непонятно? Конечно, все.

— Я загранпаспорта не вижу. Где он?

— Ах, это! Она его в турфирму отдавала, европейскую визу продлить. Там мне вчера сказали, что из Москвы паспорт приедет через два дня. Значит, уже завтра будет здесь.

— Ты с Белецкой разговаривал?

— Что за идиотский вопрос? Не один раз.

— Ты согласен, что она просто дурочка, которая круто попала?

— Возможно. Дальше?

— Зачем ты ее держишь, Дуб?

— Нужно мне, вот и держу. И буду держать, пока это возможно, чтобы настоящий убийца смог где-то расслабиться и допустить просчет.

Я с сомнением покачал головой:

— Убийце нужен был не убитый, а именно Белецкая. Поэтому он успокоится только, когда ей намотают много-много лет, и никаких ошибок до того момента он не допустит. В довершение ко всему, ожидать этого момента он будет, скорее всего, подальше отсюда, чтобы не мозолить нам глаза.

— Что ж, дай мне хотя бы один факт в обоснование твоей гипотезы.

— Пожалуйста: за Белецкой велось наблюдение. Вспомни убитых боевичков Клопа в ее дворе, которые пасли меня с самого утра на извозчике. Так вот, в тот вечер я не сказал тебе всей правды. Утро они начали со слежки за Белецкой и лишь потом переключились на меня.

— Почему же ты не сказал ничего об этом?

Я развел руками:

— А тогда я еще имел полное право блюсти свою профессиональную этику: мою клиентку ни в чем не подозревали... В общем, Дуб, тактика твоя выжидательная не годится ни к черту.

— А ты познакомь меня со своей. До того, что касается чужих идей, я жуткий плагиатор. Ну, так как?

— Никак. Нет у меня никаких наработок. Я ведь даже на месте убийства не был. Ты бы дал мне на протокол осмотра взглянуть...

Дубровин расхохотался:

— А какая длинная была прелюдия! Зачем он тебе?

— Ну дай посмотреть, Серега. Что от тебя, убудет, что ли?

Проглотив последний смешок, Дубровин достал из папки заполненные бланки протокола, положил их передо мной.

— Давай, только недолго, — сказал он. — Мне скоро ехать пора.

— На чем же ты поедешь? — я злорадно хохотнул. — Машину-то, поди, еще не отыскали.

— На чем надо, на том и поеду! — незлобно огрызнулся Дубровин. — А ты все-таки завистливый человек, Ваня. Жаба тебя давит, вот что я скажу. Ты — предприниматель... Как там тебя Брисеньков называет? Идеологом частного сыска?

— Виртуозом приватных дознаний, — поправил я, усмехнувшись.

— Вот-вот, ты — виртуоз приватных дознаний, а в отличие от рядового госслужащего ездить тебе приходится на ужасном монстре из помета отечественного автопрома давно забытых лет. — Дубровин сменил тон и закончил почти нежно: — Но я тебя понимаю: тут любого тоска возьмет. А может, твоя рухлядь просто дорога тебе как память?

— Именно, Дуб. Именно как память. На ней еще мой дедушка ездил, меня, сопляка, катал... А теперь отстань, дай сосредоточиться.

Из протокола осмотра места происшествия следовало, что труп, обнаруженный в гостиной, лежал лицом вверх. Два выстрела — в грудь и в голову — были произведены с близкого расстояния, почти в упор. Рядом лежали две стреляные гильзы от пистолета системы Макарова и сам пистолет с навинченным глушителем. Серийный номер оружия был спилен. Присутствовал запах пороховой гари в стволе. Ни на пистолете, ни на гильзах, ни на патронах в обойме отпечатков пальцев найдено не было.

На журнальном столике стояли наполовину пустая бутылка шампанского и два различных по виду фужера. Один из них, со следами темной губной помады по краям, напоминал вертолет в первой фазе «мертвой петли», с изогнутым фюзеляжем.

В кармане убитого, помимо связки ключей, документов и денег, была обнаружена визитная карточка моей клиентки.

— Что ты думаешь обо всем об этом? — спросил я Дубровина, возвращая ему протокол.

— Что думаю? Наверное, то же, что и ты: подставили твою Викторию Львовну.

— Это я и без тебя знаю. Я о ее визитке в кармане убитого.

— А что с визиткой?

— Он прекрасно знал адреса ее магазинов, телефоны, но тем не менее позвонил ей всего один раз и бросил трубку на полуслове. Связаться с ней он больше не пытался, плюс ко всему, снял какую-то дыру, хотя его финансы наверняка позволяли выбрать квартиру посолиднее.

— Я считаю, что за ним кто-то следил. Он заметил слежку и решил спрятаться. Возможно, подозревал, что тот, кто следит за ним, может прослушивать ее телефоны тоже. Поэтому решил пока не давать о себе знать, и ей пришлось обратиться к тебе.

— Попробуй восстановить картину убийства, Дуб, — предложил я.

— Ну, во-первых, убил его тот, кого Джоев хорошо знал. Он впустил убийцу в квартиру, возможно, даже распил с ним шампанское. Убийцей могла быть женщина, но мог быть и мужчина, тогда шампанское в этом случае — просто символ какой-то заключенной сделки или успешно проведенной операции...

— Какой, например?

— Пока не знаю. Джоев — темная лошадка, кто он, неизвестно. Ответ на запрос из ФСБ придет только к обеду.

— Ладно, давай дальше по убийству.

— Итак, Джоев был убит, а убийца принялся заметать следы. Он сполоснул свой бокал, поставил его обратно на полочку серванта: мы обратили внимание, что на всех бокалах присутствует налет пыли и лишь один из них абсолютно чистый...

— Вот гаденыш! — деланно удивился я, вытаращив глаза для пущей убедительности. Дубровин в тот момент моей выходке не придал должного значения.

— Да, да, — подтвердил он. — На это Юдин внимание обратил... Убийца, значит, заменил бокалы и скрылся. Ушел он, надо полагать, через крышу.

— И когда приходила Белецкая, убийца, скорее всего, находился в спальне. Раз Джоев ее туда не пустил, значит, он не хотел, чтобы она встречалась с его гостем или гостьей.

— Возможно. Но возможно, что он явился к Джоеву и после ухода Белецкой. Тетя Шура-городовой рассказала нам, что приезжала какая-то дама на красной «восьмерке», заходила в подъезд. Со слов старушки следует, что как раз эта женщина и следила за Джоевым. Накануне ее машина уже приезжала к ним во двор и уехала сразу после того, как Джоев вернулся из магазина. Да и в день убийства пробыла она в подъезде ровно столько, сколько нужно,