— Сломал, — кивнул Торир. — Так ярл Акке сказывал. Зимой на льду неудачно поскользнулся, когда охотился на нерпу. Так бывает даже с опытными воинами. Не подмаслил Улля8 вовремя — вот и поскользнулся.

— Значит, не хитрый конунг? — переспросил Аудульф.

— Не хитрый, — усмехнулся Торир. — Для своих — прямой, как сосна. И если сказал, что друг — значит друг. Если говорит, что поможет, то точно поможет. Таких сейчас мало. А этот теперь еще и нашему Магни родич, так что нечего переживать, ульфхеднар!

Аудульф захохотал. Он и не переживал вовсе — это ульфхеднару не свойственно. Ему просто было интересно, что за конунг их встречать будет, это только любопытство и ничего более.

Ратибор, сидевший сейчас на первом руме с веслом, слушал краем уха, но больше всматривался в далекую береговую линию. Мысли его были о предстоящем пути, о том, что ждет их в Данциге, а потом в Роскилле, а потом… Но сейчас, на несколько дней, можно было позволить себе передышку, как снежному барсу перед броском. Эзель, с его тихими бухтами и гостеприимными хозяевами, казался для этого самым подходящим местом. Кроме того, у Ратибора имелось важное поручение от князя Олега — нужно было наладить дипломатические отношения, закрепить союз между двумя конунгами и договориться о возможных совместных военных действиях против лехитов. Это важное задание необходимо было выполнить во что бы то ни стало. С конунгом Бернтом договориться о союзе Ратибору уже удалось, поэтому он был уверен, что получится и с Айварсом. Тем более, что с Айварсом и хитрить не придется, так, как с Бернтом — ему лехиты никак не грозят. Будет совсем по-честному.

На корме следующего корабля, у руля, стоял молодой хевдинг Магни. Ему было на вид четырнадцать-пятнадцать лет, но держался он так, словно прожил на свете вдвое больше. Рослый для своих лет, крепкий, с широкими плечами и сильными руками, уже успевшими натрудиться на веслах и с мечом. Лицом он был пригож — русые волосы, падающие на лоб, ясные голубые глаза, прямой нос и твердая линия подбородка. В нем чувствовалась та порода, из которой вырастают настоящие воины и вожди.

Магни вел свой корабль, чтобы повидаться с тестем, которого из-за той самой сломанной ноги не видел на своей свадьбе, а заодно представить конунгу своих спутников, с которыми вместе держал путь.

Корабли вошли в гавань задолго до полудня, когда солнце только взошло. Эзель встретил флотилию гулом прибоя и криками чаек. На причале уже суетились люди — видно было, что о приходе гостей узнали заранее. Не зря Айварс своих хирдманов кормит и поит — дозоры они несут исправно.

Прямо на берегу, опираясь на резной посох, стоял высокий, крепкий мужчина. Русые волосы его были тронуты сединой, но в плечах он был все так же широк, а взгляд — ясен и тверд. Одет он был богато: отделанная мехом красная круглая шапочка, бордовый плащ с золотой фибулой, расшитый цветными узорами кафтан, широкие шаровары, кожаный пояс с тиснением, на ногах — мягкие сапоги из оленьей кожи. У пояса в дорогих ножнах висел меч. Хромота была заметна, но держался конунг прямо, не сутулясь.

Рядом с Айварсом стоял его сын Хакон, юноша примерно тех же лет и телосложения, что и Магни. Одежда Хакона тоже выделялась роскошью — сразу видно, кто тут были главными.

— Айварс, — тихо сказал Торир. — Вот он. Не изменился ничуть, только седина появилась…

— Конунг! — Магни, не дожидаясь, пока поставят сходни, перепрыгнул через борт и в два прыжка оказался на причале. — Конунг, я здесь!

Айварс расплылся в улыбке, раскрыл объятия.

— Магни! — голос его загремел над гаванью. — Глазам своим не верю! А где моя дочь? Где Лагерта? Что ж ты ее не привез, зятек?

— Оставил дома, — Магни ловко увернулся от медвежьих объятий тестя, хотя тот все равно успел схватить его за плечи и оглядеть с ног до головы. — У нас тут, вообще-то боевой поход, конунг. Негоже с женщиной в море идти.

Магни приветственно подмигнул Хакону.

Айварс замер, потом медленно расплылся в улыбке такой широкой, что она осветила все его лицо.

— Похо-о-о-д? — весело протянул конунг. — Ладно, пусть так, хорошо, Магни! Расскажешь позже все новости про дочку мою, и про поход свой.

Он обернулся к своим людям, махнул рукой:

— Готовьте пир! Самый большой пир, какой только можно! И приготовьте дома для гостей!

— А теперь, Магни, представь мне своих друзей, — продолжил Айварс. — Хотя, некоторых из них я и сам знаю! Торир, старый волк, ты ли это⁈ Мы же с тобой в молодости вместе ходили на франков. Тогда еще ты не был таким ворчуном.

— Я всегда был ворчуном, конунг, — буркнул Торир, пряча усмешку в бороду. — Просто раньше ты этого не замечал, потому что сам был молод и глуп. Да и конунгом ты тогда еще не был!

Айварс рассмеялся, и все, кто стоял рядом, подхватили его смех.

Потом взгляд его упал на корабли, стоявшие на рейде, и он прищурился, вглядываясь в фигуры на носах, рисунки на парусах и вымпелы на мачтах.

— А еще, как я погляжу, сам хевдинг Храфн ко мне пожаловал? — спросил конунг.

— Здесь я, конунг, но бери выше — я ярл теперь! — Сергей вышел вперед из-за широких спин Аудульфа и Беляя. — Приветствую тебя, конунг Айварс. Помнишь меня?

— Как не помнить, — Айварс хлопнул его по плечу. — И мои ярлы тебя тоже помнят, особенно Акке. Все уши мне прожужжал — «Пойдем в вик, пойдем в вик!»

— Я с конунгом Хельги теперь, как и говорил! — похвастался Сергей. — С конунгом Хельги из Пальтескьи. А ярл Акке вернулся с нами — вон его драккар.

— Вижу. Так и знал, что ты далеко пойдешь! — захохотал Айварс. — Прошлой осенью ты у меня хорошо погостил, неделю пировали. Хороший был пир. А сейчас еще лучше сделаем! А это кто с тобой?

— Воевода Ратибор, — представил Сергей руководителя похода, который только что спрыгнул на причал. — Воин знатный, правая рука конунга Хельги. А это Аудульф и Беляй, его еще Исбьёрном кличут. Ульфхеднары, светлые, как ледник, и холодные, как он же.

— Хорошая компания! — объявил он. — Таких гостей я