и принялись готовиться к бою. Подгоняли доспехи, проверяли крепления-ремешки и завязки, рассматривали на предмет повреждений и изъянов луки со стрелами, смотрели, плавно ли выходят из ножен мечи и сабли, цепляли к поясам дополнительное оружие — топорики, саксы, боевые ножи, секиры.

Готовность некоторых Ратибор оценил лично. Он осмотрел экипировку новичков — братьев Дрозда и Борща, а также Раннвейг. Остался доволен, но вслух тут же огорчил отрока:

— Ты, Борщок, останешься с лошадьми. Присмотришь за ними, чтобы не разбежались. Понял?

— А нельзя мне с вами? Я же тоже повоевать хочу и этим жрецам отомстить! — парень сильно расстроился.

— Успеешь еще повоевать. А лошадей в целости сохранить — дело не менее важное. Разбегутся они — и куда мы без лошадей?

— Так на капище наберем! — не сдавался Борщок. — Там их много, я же в тот раз видел!

— Кого ты там видел, парень? — вмешался Езекия. — Кобыл крестьянских ты там видел, да меринов для пашни. Таких коней, как наши, тут во всей округе не сыскать! Так что охраняй их и не вздумай проспать! Случись что с ними, я сам с тебя шкуру спущу!

— А я помогу! — добавил печенег Талмат. — Кони наши — не просто кони, а боевые товарищи, друзья! И охранять их — дело важное и почетное!

Дрозд молча показал брату кулак.

Борщок сообразил, что спорить бессмысленно, да и опасно — могут по шее надавать. Понял, что старшие дважды повторять не будут. Вздохнул и смирился.

— Остаюсь здесь и стерегу лошадей, — поник головой отрок. — Я понял.

— Не грусти, брат! Вот подучишься и будут тебе битвы! — подбодрил юношу Дрозд.

— Вот еще что! — вспомнил Ратибор. — Борщок, найди чагу, да приготовь-ка мне ее в горшке для растопки, пусть тлеет потихоньку. Может пригодиться!

— Сделаю, я мигом!

— Только осторожно кресалом искры высекай, так, чтобы с капища не заметили нас! Поглубже в лес уйди, да в ямке какой-нибудь делай! Есть кресало-то у тебя?

— Имеется! — отрок достал из поясной сумки стандартное калачевидное кресало, какое было почти у каждого с собой. — И кремень есть!

— Вот и хорошо, поторопись. Пусть чага в горшочке тлеет, — подытожил Кречет. — Как принесешь — выступаем!

Стемнело уже практически полностью, когда отряд Ратибора вышел из леса и короткими перебежками, пригибаясь и, то и дело, припадая к земле, приблизился к частоколу мрачного капища.

За их спинами чернела стена густого леса, поэтому Ратибор не боялся, что часовые на стене заметят нападающих. А вот сами часовые вели себя более чем беспечно. На фоне темно-серого неба их силуэты на вышках отлично просматривались. А сторожа над воротами так и вовсе обнаглели — там горели два факела, освещая вход на капище. Хоть ворота и заперты наглухо, но такая беспечность поражала. Ратибор, опасаясь подвоха, решил немного изменить план нападения.

Он подозвал знаками командиров стрелков, Талмата и Езекию, и чуть слышно прошептал:

— Ждите со своими людьми здесь. Как только мы подберемся вплотную к стене, вы снимаете стражу, потом прикрываете нас. Мы влезаем на частокол, проверяем забороло и только после этого подтягиваетесь и вы. Ясно?

— Да, бек19! — кивнули степняки.

— Я сигнал вам огоньком подам, приоткрою горшочек. Отсюда, надеюсь, видно будет! Все, мы пошли!

Ратибор с ульфхеднарами, Дроздом и данами почти ползком двинулись вперед. Стрелки рассредоточились и заняли позиции, спрятавшись за естественными укрытиями, кустами и кочками, и распределив цели.

Достигнув частокола, группа захвата замерла слева и справа от ворот, прижавшись к мощным бревнам. Ратибор вытащил горшочек с тлеющей чагой, снял крышку, подул, чтобы огонек разошелся, и посветил в сторону своих стрелков.

Пятьдесят метров для степняков — расстояние плевое. Увидев сигнал, лучники поднялись во весь рост и пустили стрелы. Четыре цели, торчавшие над зубцами, получили по несколько стрел и повалились вниз. В этот же миг вверх взлетели топорики с привязанными к ним веревками, и группа захвата взмыла на частокол. Там было почти тихо. Точнее, на самом частоколе тишина стояла полная, а вот внизу у ворот началась какая-то возня. Это стражники-привратники что-то заподозрили. Ну, а как же иначе, если тебе на голову падает тело товарища, нашпигованное стрелами⁈ Ратибору с друзьями повезло, что привратники эти оказались полными тормозами и не заорали от неожиданности. Один из них даже подошел к упавшему телу, перевернул его на спину и спросил:

— Живко! Ты чего? Эй!

Живко ему ничего ответить не смог, потому что уже был совсем не «живко», а очень даже «мертвко». Но до привратника это не дошло, и он получил сверху тупым концом копья по макушке. Аудульф постарался. А Беляй спрыгнул на плечи второму, который оказался немного посообразительнее товарища, но совсем ненамного — он успел только открыть рот для крика. Беляй выбил из него весь воздух своей почти десятипудовой тушей. Перестарался немного — шею ему свернул. Даны, тем временем, пробежались по заборолу до вышек, проверив там часовых, и вернулись обратно.

— Оба готовы, наповал! — доложили они.

На забороле показались подоспевшие печенеги с хузарами и белокурая Раннвейг и заняли места убитых часовых.

— Прикрываем! — прошипел Езекия.

— Ну и славно! Пошли караульную смену зачищать! — скомандовал Ратибор. — Вот в том большом строении они должны быть!

Из длинной избы доносился молодецкой храп, слышный аж у ворот. Запалив два факела, найденных у караульных, Ратибор со своими воями подступил к двери.

— Аудульф и Беляй! Вы тихонько первые входите, и сразу до дальней стены бежите, а оттуда уже шагайте обратно к двери и рубите всех, кто под руку подвернется! — шепотом произнес Кречет. — А мы навстречу вам пойдем. Кто сдаваться сам будет — не убивать! Рабы нам пригодятся! Всем ясно?

— Ясно, хевдинг! — ответил Аудульф за всех. — Командуй!

— Ну, раз ясно, тогда вперед!

Ульфхеднары осторожно отворили незапертую дверь и проникли в дом. Беляй держал один из факелов, освещая темное помещение. Вдвоем с Аудульфом они бесшумно рванули вперед. За ними вошли Ратибор с данами и Дроздом и остановились, осматриваясь. Дрозд подсвечивал другим факелом.

Спавший ближе всех ко входу человек зашевелился и вытащил голову из-под шерстяного одеяла. Любопытствующим оказался сам Борода, главарь разбойников, пленивших Ратибора и его похитителей тогда, у реки. Кречета он узнал сразу. Глаза Бороды полезли от удивления из орбит, но