– «Твизлерс» или «Ред Вайнс»?[25]

– Серьезно? – Он закатывает глаза, хватает «Ред Вайнс» и тут же вскрывает пакет, приподнявшись на локте.

– Слава богу, – говорю я, убирая «Твизлерс» обратно в сумку. – Вечер спасен.

Он откусывает зубами кусочек лакрицы.

– А если бы я выбрал «Твизлерс»?

– Тогда я бы сбежала вон к тому парню. – Я киваю в сторону парня с гигантским плюшевым мишкой и ложусь на живот рядом с Маркусом. Наши плечи соприкасаются.

– Остался бы наедине с лакрицей, получается. – Он снова опускает руку в пакетик.

Наши лица так близко, что я могу пересчитать веснушки у него на носу. Их четыре.

Маркус зажимает полоску лакрицы между зубами и держит ее передо мной словно мостик между нашими губами. Я смотрю на нее, потом в глаза Маркуса и снова на лакрицу. Затем ловлю его взгляд, наклоняюсь ближе и кусаю.

Маркус дожевывает оставшуюся у него во рту часть и двигает бровями.

– Вот это было близко, – шепчет он, затем отламывает совсем крошечный кусочек и зажимает во рту.

Если я попробую откусить, наши губы соприкоснутся. Тут он смеется, качает головой и съедает его целиком.

– Шучу. Хочу, чтобы ты поцеловала меня, когда будешь готова. В любой момент, какой посчитаешь нужным. Сейчас, например. Или когда захочешь. – Он смотрит на меня искоса и смеется. – А если серьезно, то я шучу, конечно. Все случится, когда случится. Но когда-нибудь – однозначно. А пока я просто счастлив валяться на пледе для великанов в парке Долорес. Отец, кстати, думает, что я с Джонни играю на компьютере, Джонни – что я у тети, а тетя – что на тренировке. Сложная логистика, и все ради того, чтобы провести время с тобой. Но оно того стоит где-то… на триста четыре процента.

Начинается фильм. Я раскладываю печенье в наши миски и заливаю его молоком. Маркус устанавливает таймер на четыре с половиной минуты, и мы ждем, когда можно будет приступать к еде. Лежа на животе, наблюдаем за Сабриной – неловкой и милой. К тому времени, как она добирается до Парижа, Маркус, съев две порции «Орео» с молоком, лежит на спине, положив голову на мою сумку, в руке – пакетик «Ред Вайнс». Я лежу на боку, положив голову ему на грудь и обнимая его одной рукой.

Пальцы Маркуса медленно скользят вверх-вниз по моей спине. Когда он смеется над чем-то в фильме, моя голова подпрыгивает у него на груди. Правда, меня больше интересует не происходящее на экране, а его сердцебиение: ровное, четкое, нетерпеливое. Я слушаю его, пока Сабрина стрижется. Затем, подняв голову, кладу подбородок на руку, которая лежит у Маркуса на животе.

– А что ты думаешь о девушках с короткими стрижками?

– Вопрос с подвохом, – отмечает он, уставившись в небо, а потом переводит взгляд на меня. – Папа меня про такие предупреждал.

Проводит рукой по моим волосам, гладит по щеке.

– Думаю, что мне не принципиально. Некоторые девушки – например, одна азиатка, которая сейчас смотрит старый фильм, – будут шикарно выглядеть и с короткими волосами, и с длинными, и без волос вовсе. Лысая Мэй все равно смотрелась бы горячо.

Я закатываю глаза и щиплю его за живот, пока он не начинает хохотать. Когда начинаются титры, я сажусь и смотрю на него сверху вниз.

– Ну? Как тебе?

Маркус закидывает руки за голову, глаза блестят в свете фонаря.

– Это был мой первый черно-белый фильм… и мне понравилось. Особенно про кулинарную школу. Я рад, что ты хотя бы не в Париж уезжаешь. Но если бы и уезжала, я бы что-нибудь придумал.

Я поднимаю брови.

– Что придумал? – с улыбкой наклоняюсь я ближе.

– Ну… Говорят, есть одна безумно смешная, смелая, интересная… привлекательная, талантливая… и, да, привлекательная азиатка с волосами, которая поступает в кулинарный колледж и скоро станет моей девушкой. Так что, если слухи правдивы, мне придется найти способ видеться с ней. Часто.

Я поджимаю пальцы ног и разминаю руки, которым так и хочется придержать сердце, чтобы оно не выпрыгнуло из груди.

– А эта девушка знает, что ты к ней чувствуешь?

Его глаза словно пронзают меня голубыми молниями.

– Думаю, начинает догадываться.

Я улыбаюсь и поднимаю его на ноги. Мы запихиваем плед и остатки еды в мою сумку. На выходе из парка выбрасываем наши миски и направляемся в сторону Чайна-тауна. Через какое-то время Маркус останавливается и тянет меня за руку.

– Сейчас только половина двенадцатого. Рановато расходиться, особенно если учесть, что я собирался сегодня гулять допоздна и потом дрыхнуть на уроке истории.

Он берет мою сумку, закидывает ее через плечо, хватает меня за руку и выводит нас из толпы в противоположном Чайна-тауну направлении.

– Папа, скорее всего, вырубился на диване, потому что не отвечает на сообщения, так что время у меня есть. Как насчет полуночного променада по Мишену? Обойдем пару куч какашек, несколько шприцев. Прогулочка – безопаснее некуда. Папа бы точно одобрил.

Маркус обнимает меня за плечи и притягивает к себе.

Я вспоминаю улицы, по которым хожу к Нику, и думаю, что бы сказал детектив Миллер, если бы узнал, что я гуляю по ним одна, да еще и в ночи. Для баба, наверное, будет не важно, лишь бы я выполнила очередное поручение. Но после прошлого раза я больше боюсь Ника, чем того, что прячется в темноте переулков.

Маркус притормаживает перед витриной и разворачивает нас к манекенам.

– Какой наряд ты бы выбрала? Просто интересно. Думаю, что ответ я знаю, но хочу проверить.

Я улыбаюсь и оглядываю летние платья всех оттенков синего, оранжевого и желтого.

– Наверное, этот. – Я указываю на короткое струящееся голубое платье с V-образным вырезом и длинными широкими рукавами.

Маркус смотрит на платье, потом на меня.

– Угадал. И выглядеть ты в нем будешь куда круче, чем этот манекен. Особенно когда отправишься на своей яхте на фестиваль воздушных змеев. Он проводится раз в полгода и должен был пройти на острове в Средиземном море, но в последний момент его перенесли в Новую Шотландию. Тебе, конечно, будет зябко, зато смотреться будешь сногсшибательно.

Я смеюсь так, что у меня начинают болеть щеки, и думаю, как бы сделать, чтобы ночи, подобные этой, длились вечно.

Глава 14

Дорогой Маркус,

я просто в восторге от круиза по Новой Шотландии. Да, здесь довольно прохладно, но в своем голубом платье я и правда выгляжу сногсшибательно. Мой воздушный змей занял второе место, что, конечно, немного разочаровало, но ему оторвало хвост шквальным ветром, так что этого стоило ожидать. Если бы только мой