— Я подумал, ты не захочешь так скоро возвращаться в кабину, но здесь мы как легкая мишень. По крайней мере, отсюда нам видно, что происходит. — Он откидывает крышку сумки-холодильника, пока я сажусь, осматривая всё, что у него здесь есть. Тут стоит большой металлический ящик на всю ширину кузова с замком, несколько спортивных сумок и… Подождите-ка. Это моя спортивная сумка.

— Это моя сумка, — констатирую я, потому что это, блядь, не вопрос. Я узнаю розовые лямки, истрепанные и потертые от того, что я жила на чемоданах до поступления в Магнолия Стейт.

— Я, э-э, собрал ее для тебя перед тем, как забрать, — говорит он, бросая взгляд поверх крышки холодильника на сумку, о которой он мне явно не собирался рассказывать.

У меня так много вопросов, но, полагаю, в глобальном масштабе того, что сейчас происходит, я просто благодарна за то, что у меня есть хоть что-то из моей прошлой жизни, что принадлежит мне, даже если он мне это еще не отдал. Неожиданные слезы наворачиваются на глаза, когда я смотрю на эту сумку и задаюсь вопросом, что именно он счел достаточно важным, чтобы взять с собой.

— Можно мне… открыть ее?

— Давай. — Он закрывает крышку и кладет сверху продукты для сэндвичей, пока я вытаскиваю свою сумку из кучи и кладу себе на колени.

Не знаю, почему меня переполняют эмоции, когда я тяну застежку-молнию вниз. Края распадаются в стороны, и я удивлена, что он подошел к этому так вдумчиво. В аккуратных прозрачных пакетиках он уложил мои туалетные принадлежности и средства для волос, а также косметичку и даже мой фирменный черный лак для ногтей. Под всем этим лежат разные практичные вещи — леггинсы и мягкие штаны для йоги, майки и даже толстовка с носками. Взяв толстовку, чтобы надеть, я замираю, когда что-то выпадает мне на колени. Книга? Это моя книга. Теперь мне хочется плакать еще сильнее, потому что, возможно, наступает конец света, а я так и не дочитала свой пошлый роман про сталкера. Если подумать, ему бы точно не помешало взять пару уроков у здешнего сталкера. Ну, может, и не всех. Ирония происходящего дерьма от меня не ускользает. Для кого-то всё это может ничего не значить, но для меня это всё, что мне нужно в данный момент.

— Вау, — говорю я, прочищая горло от скопившихся эмоций. — Спасибо. Это многое значит.

И я говорю это искренне. Я знаю, каково это — уместить всю свою жизнь в мусорный пакет, и даже тогда кажется, что это не твои вещи.

Несколько секунд он просто смотрит на меня, ошеломленный, полагаю, моей благодарностью, но в конце концов кивком принимает ее и протягивает мне сэндвич. Он приготовил его в точности как прошлый, и мне очень хочется понять, откуда он знает все мои маленькие причуды, вроде чипсов в сэндвиче. Однако я больше ни о чем его не спрашиваю. Говорю спасибо и принимаю всё как есть. В конце концов он мне расскажет… наверное.

***

Звезды мерцают на черном небе. Такими ясными я их давно не видела, пока лежу в кузове грузовика, свернувшись калачиком на спортивных сумках со своей грязной книжкой. Призрак сортирует наши припасы, освобождая место для ночлега. Другие путешественники всё еще слоняются возле своих машин, а солдаты по-прежнему патрулируют шоссе, следя за тем, чтобы все оставались поближе к дороге и подальше от леса. Дети играют в травянистой канаве, выплескивая накопившуюся энергию от долгого сидения в машинах.

Меня отвлекает от книги приближающийся шепот и хихиканье. Дети из машины перед нами стоят кучкой, увлеченно перешептываясь, а затем самая старшая выходит вперед, подходит прямо к Призраку и дергает его за край рубашки.

— Простите, мистер… — говорит она, полная бравады и дерзости. — Почему вы носите маску?

Призрак замирает, его глаза в панике метнулись к моим, прежде чем он медленно поворачивается, склоняет голову набок и тупо пялится на храбрую малышку. Мудак!

— О, просто не обращай на него внимания, милая, — говорю я, закрывая книгу и выбираясь из кузова. — Он просто стесняется. — Я встаю между ними, приседая на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Ей от силы лет семь или восемь. — Как тебя зовут?

— Вайолет. — Она улыбается и поворачивается к остальным девочкам. — А это мои сестры: Лили, Роза и Дейзи. — Они придвигаются ближе к старшей сестре, прячась за ней, когда она называет их имена.

— Меня зовут Ру. Приятно познакомиться, — говорю я, улыбаясь им в ответ. — Не обращайте на него внимания. В этой маске он может казаться большим и страшным, но на самом деле он большой добряк. Видите ли, когда он был маленьким мальчиком, он был очень злым к другим детям. Он обзывал их и смеялся над ними. Он был таким злым, что однажды проснулся и стал очень-очень уродливым. Ему так стыдно за свою внешность, что он носит эту маску, чтобы люди его не видели. Но он усвоил урок — всегда будь добрым к другим.

— Как в «Красавице и Чудовище»? — спрашивает Вайолет, глядя на него через мое плечо. Он рычит, и маленькие девочки взрываются смехом.

— Да. Именно так, — смеюсь я. Самое смешное, что я тоже понятия не имею, как он выглядит. Насколько мне известно, под маской он вполне может быть уродлив как собачье дерьмо.

— Ну, а почему бы тебе просто не поцеловать его и не расколдовать? — спрашивает одна из малышек, кажется, Лили. — Ты можешь стать его Белль. У нее не было розовых прядей в волосах, как у тебя, но ты же можешь его спасти, правда?

Так. Об этом я не подумала, когда затевала весь этот разговор.

Меня спасает от судорожных поисков ответа голос их матери, которая зовет их обратно. Слава блять. Я понятия не имею, что бы я ответила.

Вайолет обнимает меня, обвивая маленькими ручками мою шею, пока ее сестры бегут к машине.

— Тебе точно стоит его поцеловать, — шепчет она мне на ухо, прежде чем отстраниться, одарить меня широченной ухмылкой и умчаться за остальными.

Выпрямившись, я чувствую его позади себя; он нависает надо мной, как темная тень.

— Тебе точно стоит меня поцеловать, — дразнит он, обвивая рукой мою талию и притягивая к себе.

— Тебе точно стоит пойти на хер, — дерзю я в ответ, но не могу сдержать ухмылку на губах.

Глубокий, раскатистый смех вибрирует в моей спине, прежде чем я выскальзываю из его некрепких объятий и разворачиваюсь, вытягивая шею, чтобы