мысль придала сил. Денис разрезал собой воздух и с каждым ударом сердца бежал всё быстрее и быстрее. Машина уже сворачивала.

«Не успею…» – Сомнение скользким ядом разлилось в голове.

Денис подавил беспокойство. Он старался не сбавлять скорость, но чувствовал, что почти задыхается. «Нельзя останавливаться, нельзя!» – скомандовал себе Денис.

Он выбежал со двора и оказался на широкой аллее со скамейками. К одной из них одиноко прислонился самокат. Денис мигом оказался рядом.

– Эй, это мой самокат! – услышал он вслед звонкий детский голос.

Самокат помог. Денис уже выбрал точку, где лучше остановиться самому и остановить машину Листановых. Осталось немного! Можно начинать замедляться. Денис опустил ногу и, не спуская глаз с машины, стал прижимать ногу к земле. Можно тормозить!

– Вот тебе, ворюга несчастный! – последнее, что услышал Денис перед падением.

Поравнявшийся с самокатом грузный велосипедист с силой пнул ногой Дениса:

– Не смей, зараза, воровать у моего сына!

Денис попытался вскочить, но сильные мужские руки и колени приутюжили его к земле. Ему удалось только на мгновение поднять голову. Серой машины нигде не было.

В школе

В понедельник первым по расписанию был русский. Анна Андреевна раздавала работы ученикам.

– Ради бога, Анна Андреевна, скажите, что у меня там хотя бы пятнадцать баллов! – сложив ладони домиком, взмолился Никита, получая тетрадь.

– Хотя бы пятнадцать?! Из двадцати двух возможных?! А не круто ли ты замахнулся? – съехидничала Нинка, соседка Никиты.

– А я бы от счастья умер, если бы получил пятнадцать за сочинение! – добродушно вздохнул на весь класс Максим.

– Макс, закрой варежку, тебе даже начинать мечтать на эту тему вредно! – продолжила комментировать рыжая Нинка.

Макс сник сразу. С русским у него была настоящая беда, и если с тестом он справлялся хорошо, то с сочинением никак. Максим шутил над самим собой: «Я, как тот пёсик, всё понимаю, а сказать, выразить на письме не могу!»

Рыжей Нинке не терпелось заглянуть в тетрадь Никиты. Любопытно, сколько у него баллов. Останавливал гигантский пенал в виде грязного кеда. Он по воле хозяина покоился на таблице с баллами. Нинка длинным пальцем, как клювом, рассчитывала сдвинуть пенал с места, но Никита накрыл его увесистым кулаком. Любопытная фыркнула, но не отступила.

– У тебя двадцать два балла?! – взвизгнула она, когда кулак позволил клюву сдвинуть пенал. – Как?! Не может быть! – Радость соперничала с ревностью, и обе отступали перед завистью.

– Кто-то может, я, например, – выпятил грудь колесом Никита, – а кто-то не может! Не дано!

С этими словами он торжествующе указал на тетрадь соседки. Нинка захлопнула свою тетрадь с двенадцатью баллами.

– Никитос, ты молодец! – поздравил Максим и тут же отвернулся.

Никита опустил тетрадь – торжествовать расхотелось. По поникшей спине и опущенным плечам лучшего друга он понял: Макс не справился…

Класс погружался в тишину. Кто-то перечитывал текст, другие смотрели в таблицу проверки: сверяли, сколько баллов получили, сколько потеряли и где. Одиннадцатый класс изучал свои ошибки. Ведь всегда есть крохотка надежды, вдруг где-то в чём-то можно будет добавить балл, если доказать, что этой самой ошибки и нет вовсе.

– Если не получается самостоятельно разобраться, в чём ошибка, подходите – разрулим! – как обычно, сказала Анна Андреевна.

Тишину клинком рассёк возмущённый голос:

– Что? Опять?!

Все разом повернулись на недовольный крик.

Римма, стиснув в плоский блин розовые губки, красной медузой надувалась над столом. Медуза быстро накопила нужное давление в стрекательных клетках, и они взорвались, безжалостно пробив барабанные перепонки всего класса. Она громким шлепком захлопнула тетрадь, отшвырнула её от себя и поймала взгляд учителя. Говорила Римма медленно:

– За что? За что мне снова двойка? Ничего! Ничего не исправлено, не подчёркнуто и не зачёркнуто! Я не могу понять!

– Римма, причина разве не указана? – вопросом ответила Анна Андреевна.

– Указана, – выдержала паузу Римма, – но я с ней не согласна!

– Хорошо, подойдите на перемене. Так будет лучше. Я ещё раз вам всё объясню. – Анна Андреевна с лёгким раздражением выделила голосом «ещё раз».

Римму прорвало. Голос, обычно мягкий, даже певучий, стал железным, острым и бил размеренно, как молот по наковальне:

– Для кого лучше?! Для вас? Какая перемена?! Что ждать до перемены? Объясняйте прямо сейчас!

Она вскочила, схватила тетрадь и, как бесстрашный пехотинец с верной гранатой в руке, устремилась к учительскому столу. Римма, перешагивая через разбросанные в проходе рюкзаки, вышла к цели, на финишную прямую. Она обеими руками подняла толстую синюю тетрадь над своей головой и со всей силы бахнула её на стол. Разноцветные скрепки на столе в панике разлетелись в разные стороны, подальше, прочь от шлёпнувшейся с неба незваной гостьи.

Одноклассники, как по команде, подняли головы. Встревоженные взгляды сошлись на учительском столе. Казалось, Римка вот-вот нападёт на учительницу. Анна Андреевна потеряла дар речи. От неожиданности она едва успела убрать руки со стола. Мишка со второй парты бросился к ним, поднырнул под левую руку Риммы, оказался между учительским столом и одноклассницей.

– Римка, остынь, ты чего так взбесилась?

Переступая мелкими шажками, раскинув мельницей руки, Мишка собою отодвигал от учительницы накалённую докрасна Римку. Это было непросто, девушка всячески пыталась прорваться:

– Миха, отвали! Пусть объясняет за что… Пусть… И прямо сейчас…

– Сбрось обороты, Римка, слышь! Остынь!

Римка отступила на шаг и, не спуская с него глаз, тихо, но твёрдо приказала:

– Уйди! Миха, уйди! Эта, – Римка мотнула головой в сторону учительского стола, – мне оценку по русскому в году валит, пропусти… Пусть скажет за что…

Тревога в глазах одноклассников сменилась сочувствием. Стали раздаваться взволнованные голоса. Сперва тише, потом громче:

– Анна Андреевна, объясните всё ей сейчас, зачем тянуть? Она и успокоится…

– Правда, не надо мариновать. Человек хочет знать здесь и сейчас!

– Имеет право, в конце концов!

Ободрённая поддержкой, Римка повернулась к классу. Попыталась что-то сказать, звуки застряли в горле, и она только и сумела, что махнуть рукой в сторону учительского стола.

Обеспокоенные голоса сочувствующей армии, как по приказу, разом поднялись и пошли в атаку:

– Анна Андреевна, Римка реально старалась, так за что двойка-то?

– Аттестат нужен без троек, вот поэтому места себе не находишь!

– Раз спрашивает, то объясните, и все дела!

– Почему нельзя по-человечески объяснить? Дебилов нет…

– Учителя на переменке оставят тебя один на один, и всегда в дураках ты оказываешься! Без вариантов и без свидетелей!

За спиной у Мишки раздался взволнованный голос Анны Андреевны:

– Лактионов, Михаил, займите своё место, спасибо!

– Уверены, Анна Андреевна? – не поворачиваясь, уточнил ученик.

– Сядь! – рявкнула Римка и толкнула его