— Мы ещё слишком мало знаем друг-друга, — усмехнулся я и подозвал девицу-продавщицу. Ну, то есть, продавца-консультанта.

В конце концов, мы купили более-менее приличные, в смысле, наименее вычурные, ботинки, пальто, брюки, рубашку и пиджак — мне. А ей охрененно красивое платье, состоящее из одних лишь разрезов и пуляющее сексами. Разумеется, за невообразимые деньжищи.

— Ещё даже не расписались, — усмехнулся я, вытащив из кармана пачку пятёрок, как мафиозо из девяностых, — а уже началось.

Симпатичная кассирша засмеялась, а Ангелина недовольно на неё зыркнула.

— Спасибо, — улыбнулась она, когда мы сели в машину. — Не ожидала, что ты решишь сделать мне подарок. Даже как-то приятно стало…

— М-да, — усмехнулся я. — Благодарность является одной из важных добродетелей для девушки.

Она посмотрела на меня долгим изучающим взглядом, но ничего не добавила. Меня отвезли в гостиницу, и я завалился на кровать. Позвонил маме, рассказал, как тут замечательно и поздравил с наступающим. Потом по секретной раскладушке звякнул Кукуше, поздравил его и Ларису. Поговорил с Матвеичем, с Петром и с Альфой.

Она обрадовалась, нажелала мне с три короба добра. Ну, и я ей тоже. Потом позвонил Алисе, Грошевой и Сергею Сергеевичу. Он вернулся и уже керосинил в предпраздничном настроении. Мишка подсуетился с ёлкой и они накачивались аперитивом, глядя на цветные огоньки гирлянд.

— Сейчас пойдём в кабак! — сообщил Сергеев. — Завидуй, отщепенец. Был бы с нами, узнал бы тогда, что значит настоящая мужская дружба.

После него я поговорил с Чердынцевым. Подробности не рассказывал, но намекнул, что всё пошло по нарастающей. Жить стало лучше, жить стало веселее. Спросил, не собирается ли он заглянуть в столицу. Он ответил, что подумает.

Ну, и в финале я позвонил Жанне. Она была у родственников, пока ещё в Верхотомске, но второго числа собиралась лететь в столицу. Я о своих ближайших планах пока не знал, поэтому о встрече договариваться не стал.

Позвонил Давид. Я рассказал об инциденте, и он страшно разозлился.

— Надо было сразу, как только возникла подозрительная ситуация, когда вы ещё наверх поднимались звонить начальнику службы безопасности. Существует протокол! И Ангелина должна была немедленно проинформировать о случившемся.

— А у неё есть номер начальника безопасности?

— Всё у неё есть! — недовольно рявкнул Давид. — Мозгов только нет. Ты тоже хорош! Там камеры, свидетели! Общественное место. Теперь будет такой геморрой! Твою мать!

— А что, надо было дать им забрать её?

— Может, и надо было! — в сердцах воскликнул он, но тут же включил заднюю. — Ты смотри, это я не всерьёз.

— Не беспокойтесь, я сплетнями не занимаюсь.

— Молодец. Ладно диктуй номер машины. Попробую разузнать, что к чему. И смотри, на вечеринку на другой машине поезжайте. А то неизвестно, кому ты там мозги выбил. Это тебе не Верхотомск. Голова и там нужна, но здесь потребность намного выше.

* * *

В десять я вышел из отеля. Переться в какой-то лофт к какому-то Ревазу мне не хотелось, но пока расклад был не до конца ясен. Пасьянс ещё развивался, так что и решение моё и его последствия были покрыты мраком. Я ещё думал.

В общем, я вышел, встал перед входом и покрутил головой в поисках машины. Была ночь, но улица утопала в огнях. Валил снег. Густой, крупный. Настоящий Новый год. Я заметил серебристый внедорожник «Бентли» и зашагал к нему.

Заднее стекло опустилось и я увидел Ангелину. Причёска, бриллианты, изгиб шеи… Выглядела она эффектно, что сказать. Да, эффектно. Она смотрела на меня оценивающе, внимательно.

— Ну-ка, повернись, — кивнула она. — Поворотись-ка, сынку.

Я хмыкнул, но кружиться перед ней не стал. Обошёл машину, открыл дверь и сел рядом с невестой, за водителем. А водитель был другой. Крепкий и суровый чел лет сорока.

— Что даже повернуться влом? — хмыкнула Ангелина. — Хочешь, чтобы вокруг тебя кружились, да?

— Хорошая мысль, — кивнул я. — И платье, кстати, тоже хорошее. Дерзкое. Думаю, ты всех затмишь.

— Разумеется, — кивнула она. — Но не платьем же?

— Вот и правильно. Вот и правильно.

Москва утопала в огнях. Такого буйства, яркости и фантазии я раньше не видел. Вот это да, вот это я понимаю. Русское барокко во всех видах было способно нокаутировалоть вялых и в культурном смысле слабых. Это было мощно и, возможно, частично открывало характер. Как ни странно…

— Эффектно, да? — спросила Ангелина, заметив, с каким интересом я смотрю в окно. — У Реваза вид будет такой, что ты с ума сойдёшь.

— Не хотелось бы, — усмехнулся я.

— Значит, не сойдёшь.

— До Давида я дозвонился, кстати.

— Я в курсе, — кивнула она, — мне из службы безопасности уже десять раз позвонили.

— Какая-то инфа есть у них?

— Пару часов назад ещё не было…

Проехав по прекрасно украшенным улицам, мы подъехали к большому современному зданию. Въехали на территорию, огороженную кованой оградой, и вошли в холл. Организация была чёткой. Было помещение выделенное под гардероб, охрана, хостес — в общем, всё по уму. Мы поднялись на лифте на самый верх, Ангелина назвала своё имя, я проходил по статье «гости».

Закончив все подготовительные формальности, мы оказались в большущем зале с барной стойкой с одной стороны и небольшой сценой — с другой. Стойка была организована в форме квадрата. Внутри метались бармены, а снаружи осаждали отдыхающие.

Было красиво, современно, непринуждённо и весело. Мигали огни, звучали музыка и смех. Стоял гомон, люди болтали, смеялись, обменивались мнениями. Какой-то хипхопер топтался на сцене и размахивал руками. Хлопали пробки от шампанского. И светский вихрь, носившийся по всему залу, подхватил Ангелину. Подхватил и унёс.

Вокруг неё происходили искрение и волнение. Её целовали, фотографировали, обнимали, шептали на ухо, протягивали бокалы. Мужики вокруг неё вились, девицы скрывали недовольство. Собственно, они, эти девицы, и сами были такими же, молодыми, эффектными, богатыми и привлекательными. И вокруг них тоже вились молодые парни и взрослые дяди.

Новогодний вечер начинался и не обещал мне ничего, кроме скуки. И уйти вроде как было не комильфо, учитывая планы на будущее, и оставаться было неинтересно. Рядом с баром стоял тяжеленный стол на массивных ногах, на котором возвышалась огромная пирамида из плоских бокалов для шампанского, креманок.

Ловкая фигуристая барменша в чёрном блестящем бикини и туфлях на шпильках стояла прямо на